Гаагский ордер может быть для Путина даже опаснее, чем санкции: он отделяет президента от его окружения

У ордера Международного уголовного суда в Гааге (МУС) на арест президента России Владимира Путина пока не будет прямых юридических последствий, но уже наступают дипломатические.

Прямо сейчас решение МУС затруднит сближение России с незападными странами, которым Москва пытается заместить рухнувшие отношения с США и Европой. Ордер может повлиять и на отношения президента с его же аппаратом: если после санкций Запада Путин, стоявший выше ограничений, наблюдал, что будет с подпавшими под них людьми из его окружения, то теперь уже окружение наблюдает, что будет с главой государства. О том, чем это может грозить президенту России, рассуждает старший научный сотрудник Фонда Карнеги за международный мир Александр Баунов.

Ордер, выписанный сразу на арест президента, в заряженной подозрительностью атмосфере на вершине российской власти будет прочитан как приглашение российской элите покинуть Путина, который буквально доведет не только до сумы, но уже и до тюрьмы. Как призыв сплотиться не вокруг него, а против него. При этом, если количество ордеров будет расти, можно ожидать повторения ситуации с санкциями. Одни будут защищаться от рисков преследования, другие — соревноваться за то, кто следующий после Путина подпадет под ордер.

Однако между санкционными списками и пока коротким списком Международного суда есть важное отличие. Санкционные списки в отношении российской номенклатуры строились как бы снизу вверх. Первые санкции вводились против тех, кто был назван ответственными за конкретные действия — аннексию Крыма, гибридную тогда войну в Донбассе. На самый верх, к первым лицам российского государства и правительства, эти списки добрались уже после полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году. К тому времени значительная часть российской элиты уже была подсанкциями, а большая часть оставшихся быстро оказалась там же.

Международное уголовное правосудие, наоборот, начало преследование с самого верха. Прокурор суда Карим Хан назвал ордер против Путина прискорбным событием и первым шагом в череде других расследований. Этот вертикальный, но выстроенный сверху вниз подход при определенных обстоятельствах может оказаться лучшим инструментом для того, чтобы провести черту между главой режима и его аппаратом.

Ситуация с ордером выглядит иначе, чем с санкциями. Тогда Путин, стоявший выше санкций, наблюдал, что будет с подпавшими под них людьми из его окружения. Теперь окружение наблюдает, что будет с ним.

В будущем появление ордеров на арест других представителей российской элиты может стать таким же поводом для выпячивая своей лояльности, каким стали санкции. Но пока черта пролегает между аппаратом, который еще не преследуют, и Путиным. Он сейчас по одну сторону ордера, а все его окружение — пока что по другую.

Россия вместе с Китаем и США находится в числе стран, не признающих юрисдикцию Международного уголовного суда (МУС), и в этом отношении выданный ордер для нее ничтожен. Путин и без всякого ордера в обозримом будущем не поедет в западные страны, которые считает врагами, — не важно, это признающая юрисдикцию МУС Европа или не признающая ее Америка.

В 2022 году российский президент, очевидно, опасаясь не только изоляции, но и за собственную безопасность, не приехал на G20 в Индонезию, где его готовы были видеть. Даже перемещаясь внутри страны, он все больше старается пользоваться специальным поездом вместо самолета.

С другой стороны, если Путин вдруг решит поехать в одну из незападных стран, готовых его принять, — например в состоящий в ОДКБ Таджикистан, то сложно себе представить его арест местными властями. Это касается и большинства других незападных стран — даже тех, кто признает юрисдикцию МУС.

Но что позволено Путину, не позволено нижестоящим членам госаппарата. Для них, в случае появления ордеров, риск быть задержанными или допрошенными в странах, признающих юрисдикцию МУС, гораздо выше. В конце концов, в любые страны, в том числе незападные, Путин ездит не один, а с внушительными делегациями, а основная часть работы и вовсе делается без участия первого лица.

Западные санкции уже сильно уменьшили возможности российской номенклатуры путешествовать, покупать недвижимость, участвовать в международных публичных событиях. А теперь многие незападные страны тоже могут стать зоной риска. Ведь как бы Россия ни подчеркивала недовольство развивающегося мира Западом, у большинства его правительств отношения с западными столицами ближе, чем с Москвой. Мир теперь закроется еще больше. А для начальников это станет дополнительным поводом еще менее охотно выпускать своих подчиненных за границу.

У ордера МУС пока не будет прямых юридических последствий, но уже наступают дипломатические. Прямо сейчас ордер МУС затруднит отношения с незападными странами, то самое сближение с Глобальным Югом, которым Москва пытается заместить рухнувшие отношения с Западом и старым развитым Востоком.

Источник: Carnegie Politika.