Google-Новости
новости в тренде
Будьте в курсе новостей первыми
Каспий снова подает тревожные сигналы. В частности, за последние дни в иранской акватории моря зафиксировано сразу несколько подземных толчков. На фоне этих новостей в обществе стремительно растет беспокойство: в соцсетях обсуждают самые разные версии – от последствий ракетных атак до предвестников более мощного землетрясения.
Что на самом деле происходит под толщей воды и есть ли причины для тревоги? На эти и другие вопросы Media.Az ответил заведующий отделом Института геологии и геофизики Гулам Бабаев.
– В Каспийском море участились подземные толчки. Это действительно повод для беспокойства или нормальный природный процесс?
– В сейсмологии для таких явлений существует термин «сейсмический рой» (на английском – earthquake swarm). Как правило, он обозначает серию небольших землетрясений, происходящих в одной зоне за относительно короткий промежуток времени, без выраженного главного толчка. Именно такой процесс сейчас наблюдается в южной части Каспийского моря. Данный регион в целом является одним из наиболее сейсмически активных на нашей карте. Здесь сочетается большое количество глубинных разломов различной протяженности и геометрии, что формирует множество сейсмических очагов разной интенсивности.
С геологической и сейсмотектонической точки зрения этот регион очень активен. В более широком геодинамическом контексте он находится в зоне взаимодействия Аравийской и Евразийской литосферных плит, что и определяет его высокую сейсмичность. Землетрясения малой и средней магнитуды происходят здесь регулярно. Однако они не всегда фиксируются общественностью и не привлекают внимания. В данном случае мы видим серию последовательных событий, что и вызвало обеспокоенность граждан.
Важно подчеркнуть, что панические интерпретации таких явлений не являются оправданными. Активное обсуждение в социальных сетях иногда создает ощущение аномалии, хотя на самом деле речь идет о фоновой сейсмической активности.
– Может ли серия небольших землетрясений быть предвестником более сильного?
– Иногда слабые толчки действительно играют роль в общем сейсмическом и геодинамическом процессе, участвуя в постепенной разрядке накопленного тектонического напряжения. Однако важно понимать, что не всегда такая последовательность событий является предвестником более сильных землетрясений.
В целом Азербайджан и Каспийский регион относятся к сейсмически активным зонам, однако здесь редко происходят по-настоящему разрушительные, катастрофические землетрясения. Тем не менее ощутимые сотрясения земной коры возможны, и их вероятность сохраняется в течение периода наблюдений. Так, например, с начала 2026 года уже фиксировались подземные толчки в Шамахы и Исмайыллинском районе, что подтверждает активный характер тектонических процессов в регионе.
Серия слабых землетрясений, характерная для нашей территории, может свидетельствовать как о постепенной разрядке напряжения, что потенциально снижает вероятность сильных событий в ближайшее время, так и о так называемой ройной активности. Иными словами, подобные процессы сами по себе не обязательно указывают на приближение разрушительных землетрясений и в большинстве случаев являются частью обычной сейсмической динамики региона.
– Может ли такая активность на Каспии повлиять на инфраструктуру, например, нефтяные платформы или трубопроводы?
– При слабых землетрясениях риск для подобной инфраструктуры, как правило, минимален. Однако стоит отметить, что ключевые объекты – нефтяные платформы в Каспийском море, трубопроводы и другие инженерные системы – проектируются с учетом сейсмических нагрузок и соответствующих стандартов прочности. Эти параметры закладываются еще на этапе проектирования, с учетом потенциальных геодинамических воздействий.
Опасность, как правило, возникает при более сильных землетрясениях, магнитудой 6-7, особенно в сочетании с неблагоприятными геологическими условиями, такими как активизация разломов, подводные оползни или возможное разжижение грунтов.
В то же время в азербайджанском секторе Каспийского моря фиксируется относительно меньшая тектоническая активность по сравнению с такими регионами, как Турция или Иран. Скорость и интенсивность движения литосферных плит здесь ниже, что в определенной степени снижает частоту и энергию крупных сейсмических событий.
– Можно ли связать землетрясения в море с антропогенной деятельностью, например, ракетными ударами? Об этом тоже много говорят в интернете…
– Теоретически в сейсмологии существует гипотеза о возможной триггерной природе некоторых землетрясений, когда внешнее воздействие может спровоцировать уже подготовленный к разрядке очаг. Однако важно понимать, что энергия землетрясений на порядки превышает энергию любых техногенных взрывов. При этом для реализации подобного механизма необходимо, чтобы сейсмический очаг уже находился в состоянии высокой напряженности, зачастую после периода относительного затишья в течение нескольких лет. В таком случае определенный внешний фактор может выступить лишь как триггер, но не как первопричина процесса.
Тем не менее это остается сугубо теоретическим направлением. В науке нет однозначной закономерности, позволяющей утверждать, что землетрясение обязательно произойдет вследствие конкретного внешнего воздействия. Кроме того, современные сейсмологические станции способны достаточно надежно различать природные землетрясения и техногенные события, включая взрывы. Такая идентификация используется на международном уровне и опирается на комплекс аналитических методов. Поэтому связывать сейсмическую активность Каспийского региона, например, с военными действиями или техногенными взрывами некорректно без достаточной доказательной базы и специализированного анализа. Для подобных выводов требуется применение строгих методологий и дополнительных научных данных.
– Как вы считаете, почему люди склонны искать «искусственные» причины у природных явлений?
– Это вполне естественная психологическая реакция. Особенно в современном мире, когда доступ к информации практически неограничен: социальные сети, открытые источники, различные цифровые платформы и даже инструменты искусственного интеллекта позволяют быстро получать любые объяснения и версии событий. В таких условиях люди стремятся понять и объяснить происходящее, а также получить ощущение контроля над ситуацией. Это нормальная реакция на непредсказуемые природные явления. Дополнительную роль играют слухи и интерпретации, распространяемые в социальных сетях, которые иногда усиливают тревожность и формируют искаженное восприятие событий.
Однако в данном вопросе важно ориентироваться прежде всего на мнение специалистов – ученых и практиков, которые много лет изучают данные процессы и обладают соответствующей научной базой. Их выводы основаны на наблюдениях, моделях и многолетних исследованиях.
Следует учитывать, что природные процессы, особенно сейсмические, являются сложными и зачастую скрытыми от прямого наблюдения. В отличие от атмосферных явлений, которые можно визуально наблюдать, изменения в земной коре происходят на глубине, и их механизмы далеко не всегда доступны для понимания. Поэтому люди нередко пытаются найти им объяснения через более простые и понятные, хотя и не всегда верные причины. Например, в регионе существует явление грязевого вулканизма, и в научной среде до сих пор обсуждается характер взаимосвязи: может ли вулканическая активность влиять на сейсмические процессы или наоборот – являются ли они следствием общего тектонического напряжения.
Таким образом, существует несколько научных подходов к интерпретации этих процессов, и для окончательных выводов требуется комплексный анализ и дальнейшие исследования.
– Есть ли вероятность более сильного землетрясения в ближайшее время или такие прогнозы невозможны?
– На сегодняшний день в сейсмологии не существует методов, позволяющих точно предсказать дату, место, магнитуду и глубину будущего землетрясения. Как сейсмолог я всегда подчеркиваю: даже глубину очага с высокой точностью спрогнозировать невозможно. Это относится к сфере краткосрочного прогнозирования, которое на современном этапе развития науки остается недостижимым.
Вместо этого используются другие подходы. Возможна оценка сейсмической опасности в средне- и долгосрочной перспективе. Для этого применяются вероятностные модели, детерминистические методы, анализ исторической сейсмичности, а также изучение текущей активности на основе инструментальных записей. Всё это позволяет выделять зоны повышенной сейсмической вероятности, но не предсказывать конкретное событие. Также исследуются возможные предвестники, однако их надежность и универсальность пока остаются ограниченными. Иными словами, на сегодняшний день можно говорить только об оценке риска, но не о точном прогнозе землетрясений.
– К слову, какие риски характерны именно для Каспийского региона? Есть ли основания для беспокойства у жителей прибрежных районов? Какие признаки действительно могут указывать на приближение опасного землетрясения?
– Весь Каспийский регион, включая северную, центральную и южную части, характеризуется наличием большого количества сейсмических очагов. Как я уже упоминал, здесь регулярно происходят землетрясения умеренной магнитуды.
Что касается возможных оснований для беспокойства у населения, то поводов для паники нет. Важно просто понимать, что Азербайджан является сейсмически активной страной и относится к зонам повышенной сейсмичности. Это означает, что землетрясения здесь происходят периодически и являются естественной частью геодинамических процессов.
Активность начала 2026 года указывает на то, что сейсмическая обстановка в регионе, вероятно, сохранится и в дальнейшем. В частности, Талышская зона является такой и находится под влиянием текущих тектонических процессов. Однако важно подчеркнуть, что речь идет преимущественно об умеренных событиях. На сегодняшний день нет оснований утверждать о высокой вероятности сильных разрушительных землетрясений в ближайшей перспективе.
Зулейха Исмайлова
новости в тренде
