Google-Новости
новости в тренде
Говорят, смех продлевает жизнь... Для Александра Фарманова это не просто крылатая фраза, а часть профессии. Днем наш соотечественник, выросший в Москве, помогает пациентам справляться с серьезными заболеваниями как врач-эндокринолог, а по вечерам дарит людям возможность отвлечься от проблем, выступая в роли стендап-комика.
В интервью Media.Az Александр рассказал, почему отказался от семейного бизнеса в пользу медицины, как благодаря случайной истории из детства сменил имя Ханбала на Александра и чем ему особенно запомнилась последняя поездка в Азербайджан?
– Насколько мне известно, вы переехали в Россию вместе с семьей еще в раннем детстве. Что родители рассказывали вам о том периоде жизни? Как проходила их адаптация в другой стране?
– Мой отец впервые приехал в Москву в 1991 году. К тому времени его старший брат уже обосновался там и работал на Черкизовском рынке. Папа тоже приехал заниматься торговлей и начал продавать джинсы.
В 1993 году он женился, а в 1995-м в городе Шамахы появился на свет я. Примерно через полгода после моего рождения отец забрал нас с мамой в Москву. Поначалу мы долгое время снимали жилье. Отец продолжал работать на рынке, постепенно развивал свое дело. Со временем ему удалось создать собственный бренд обуви. Сегодня он занимается ее производством и продажей.
Конечно, этот путь нельзя назвать легким. Собственное жилье у нас появилось только в 2008 году. Сейчас наша семья живет гораздо стабильнее, и, если можно так сказать, мы уже уверенно стоим на ногах.
– Почему вы не продолжили дело отца, связанное с производством и продажей обуви, а выбрали профессию врача? Были ли в вашей семье медики?
– В нашем роду никогда не было людей, приносивших клятву Гиппократа. Можно сказать, я первый врач в династии Фармановых (смеется). Пойти в медицину меня уговорил отец. Он видел, что я хорошо учился в школе и даже окончил ее с золотой медалью. Поэтому уже в выпускных классах отец убедил меня стать врачом. По его мнению, представитель этой уважаемой профессии никогда не останется без работы. Отец часто приводил такой пример: даже когда лет в семьдесят я перестану работать в клинике, то смогу открыть в Шамахы небольшой кабинет, и весь город будет приходить ко мне за советом. Кто-то принесет рис, кто-то – молоко (смеется).
Более того, именно отец убедил меня выбрать эндокринологию Дело в том, что у половины наших родственников сахарный диабет, и он говорил, что их должен кто-то лечить (улыбается). Наверное, поэтому я и выбрал именно это направление.
– В интернете периодически появляются видео, где пациенты позволяют себе оскорбления в адрес врачей из-за их национальности. Приходилось ли вам сталкиваться с подобным отношением лично? Как вам кажется, таких случаев становится больше или это лишь эффект социальных сетей?
– Мне, наверное, в этом плане повезло: я работаю в частной медицине и со мной такого никогда не случалось. Когда пациенты платят деньги за прием, у них, как правило, не возникает недоверия к врачу. Возможно, звучит немного цинично, но в этом есть доля правды.
Кроме того, думаю, меня немного отличает от многих коллег моей национальности то, что у меня русское имя и я говорю на местном языке без акцента. Но мне известно, что многие врачи с другим этническим происхождением действительно сталкиваются с предвзятым отношением. У меня есть коллеги, которым приходилось через это проходить.
Что касается второй половины вопроса – мне кажется, с развитием социальных сетей, особенно форматов Reels и Shorts, многие врачи стараются как можно громче заявить о себе. И иногда самым быстрым способом привлечь внимание становится какой-нибудь скандал. Такое я встречал неоднократно и понимаю, о чем вы говорите. Есть, например, довольно известный азербайджанский врач, который публиковал в Instagram видео, где пациентка прямо во время приема его оскорбляла. Но подобное может произойти с любым медиком, особенно в государственной системе здравоохранения. Таких случаев действительно немало. Именно поэтому, поработав в частной медицине, я для себя решил, что никогда не пойду работать в государственные клиники.
– К слову, о вашем имени. Когда вы его сменили на русское, как к этому отнеслись родные?
– Это вообще история, достойная экранизации (улыбается). И она совершенно не связана ни с тем, что я живу в России, ни с тем, что мне не нравилось мое прежнее имя. Всё произошло совершенно случайно. Отец назвал меня в честь своего отца – Ханбала. Но с самого детства все почему-то называли меня Сашей. И до 25 лет я понятия не имел, откуда появилось это имя. Не раз спрашивал родителей, почему так получилось. Они лишь разводили руками и отвечали: «Не знаем, в какой-то момент все просто начали так тебя называть, и имя прижилось».
Позже выяснилась настоящая причина. Когда в 90-е мой дядя жил в Москве в коммунальной квартире, у него был высокий рыжий сосед по имени Саша. А у меня в детстве тоже были рыжие волосы. И однажды кто-то в шутку предложил: «Давайте и его будем звать Сашей». Шутка настолько прижилась, что стала частью моей жизни. Настоящим именем меня практически никто никогда не называл. Даже бабушка, в честь мужа которой меня назвали.
Кстати, в 2021 году отец познакомился с художником Александром Дильбази. Тот рассказал, что в молодости, переехав из Азербайджана в Украину, официально сменил имя с Арифа на Александра. Вечером отец пересказал мне эту историю и добавил: «Если ты собираешься и дальше жить и работать в Москве, можешь официально сменить имя. Я не против». На следующий день мы вместе пошли в ЗАГС и оформили смену имени. Так я официально стал Александром.
Спустя некоторое время Дильбази проводил выставку в библиотеке имени Ленина, и я пришел туда с одной-единственной целью – познакомиться с ним лично и поблагодарить за тот разговор с моим отцом, который сыграл такую важную роль в моей жизни.
– Давайте поговорим и о вашей творческой работе. В какой момент вы решили выйти на сцену и попробовать себя в стендапе? С чего всё начиналось?
– Я участник проекта «Смехсоматика». Его придумали заместитель главного врача по хирургии и руководитель отделения минимально инвазивной хирургии и эндоскопии в Ильинской больнице Михаил Выборный и директор благотворительного фонда того же медицинского учреждения Оксана Хикматулина. Они запустили его около двух лет назад, и сейчас в проекте около 70 выступающих врачей и пациентов.
Я время от времени ходил на их концерты, но никогда всерьез не думал о том, чтобы самому выйти на сцену. Всё изменилось после корпоратива в январе этого года. Я разговорился с участниками проекта, расспросил их о стендапе, и они предложили мне присоединиться к пятому сезону. Я подумал: «А почему бы и нет?»
После этого началось двухмесячное обучение в школе стендапа имени Циммермана. Нам показывали, как правильно выступать перед публикой, работать с материалом и писать шутки. Думаю, научить человека быть смешным невозможно, а вот выстраивать юмор и превращать жизненные истории в хороший стендап – вполне реально.
В общем, я решил попробовать. После окончания обучения впервые вышел на сцену и получил огромное удовольствие. Когда ты что-то рассказываешь со сцены и слышишь, как люди смеются над твоими шутками, это вызывает настоящее чувство эйфории. Такая обратная связь очень вдохновляет.
Изначально «Смехсоматика» задумывалась как проект по профилактике профессионального выгорания среди врачей. Наша работа связана с большой эмоциональной нагрузкой: каждый день мы сталкиваемся с человеческими переживаниями, болезнями и сложными жизненными ситуациями. А возможность выйти на сцену, рассказать об этом с юмором и посмотреть на свою профессию под другим углом помогает немного снять накопившееся напряжение, не теряя при этом уважения к своей работе и ее значимости. Кроме того, проект является благотворительным: часть средств идет в фонды Ильинской больницы и «Смехосоматики».
– Сегодня стендап для вас – это прежде всего желание рассмешить людей или способ самому отвлечься от непростой работы?
– Я бы сказал, что это сочетание и того, и другого. С одной стороны, стендап помогает справляться с эмоциональной нагрузкой, а с другой – отлично развивает навык публичных выступлений. Для врача это особенно важно, ведь мы регулярно участвуем в конференциях и конгрессах, представляем результаты исследований. Я, например, занимаюсь научной работой и сейчас пишу диссертацию. Когда у тебя уже есть опыт выступлений перед живой аудиторией, ты научился выходить из зоны комфорта и удерживать внимание зала, выступать на профессиональных мероприятиях становится гораздо легче. Такой опыт придает уверенности и помогает чувствовать себя на сцене намного спокойнее.
– У вас не возникало желания оставить медицинскую карьеру, чтобы стать известным комиком?
– Конечно, такие мысли появлялись, особенно после поддержки коллег. Они отмечали, что мои номера получаются очень удачными, а реакция зала на шутки зачастую оказывается ярче, чем на выступления других участников. Но, с другой стороны, я уже 13 лет посвятил медицине. Оставить карьеру врача ради довольно призрачной возможности стать известным комиком – слишком рискованный шаг. Ведь конкуренция в этой сфере огромная: сегодня в России достаточно много талантливых стендаперов, появляются всё новые имена, и пробиться становится сложнее. Кроме того, я не могу сказать, что отношусь к тем людям, которые ежедневно генерируют шутки и постоянно придумывают новый материал. Поэтому для меня медицина всегда будет на первом месте.
При этом заниматься стендапом как хобби мне очень нравится, и я не вижу причин от этого отказываться. Более того, недавно подал заявку на участие в одном юмористическом шоу. Съемки, насколько знаю, запланированы на середину августа, но пока я только прошел этап подачи заявки и жду результатов отбора. Если пригласят, с удовольствием попробую свои силы.
– А что это за программа?
– Это шоу выходит на ВК-Видео и называется «Битва за деньги». Суть проекта в том, что участник выходит на сцену со своим материалом и выступает в любом юмористическом жанре. Главная задача – понравиться трем членам жюри. Если выступление получает их одобрение, они нажимают кнопку, и участник получает денежное вознаграждение.
Но, если честно, деньги для меня не являются главной мотивацией. Гораздо ценнее возможность выступить на профессионально организованной съемочной площадке, получить качественную видеозапись своего номера и показать себя широкой аудитории.
– Доводилось ли вам уже общаться с известными стендап-комиками?
– Да, со многими из них я знаком. Во многом это связано с моей работой в больнице, где некоторые известные комики проходят лечение. Поэтому с частью из них я познакомился именно как врач.
Кроме того, когда я готовился к своему первому выступлению, то обращался за советами к более опытным стендаперам. С кем-то удавалось встретиться лично, с кем-то созванивался или переписывался. Например, общался с Игорем Джабраиловым, Михаилом Гулакяном и Анатолием Бороздиным. Но это, конечно, нельзя назвать близкой дружбой. Мы не общаемся постоянно, скорее, можем пересечься на каком-то мероприятии, поговорить, обменяться опытом.
– В своих выступлениях вы часто рассказываете о своей работе. Есть ли темы, над которыми никогда не будете шутить?
– Поскольку наш проект медицинский, то и шутки в основном связаны с этой темой. При этом существуют профессиональные границы, которые нельзя переступать. Например, я никогда не стану рассказывать со сцены истории о конкретных пациентах или раскрывать какие-либо детали, по которым человека можно было бы узнать.
Если говорить о темах, которых я сознательно избегаю, то мне даже трудно назвать что-то конкретное. Я эндокринолог, а в нашей специальности большинство заболеваний не связано с ситуациями, когда вопрос жизни и смерти решается здесь и сейчас. Поэтому для себя не выделяю каких-то абсолютно запретных тем. Самое главное – сохранять чувство меры, соблюдать профессиональную этику и относиться к людям с уважением.
Что касается черного юмора, то в рамках проекта «Смехсоматика» он, скорее, не приветствуется. Хотя у нас есть отдельный концерт, который полностью посвящен именно такому формату Он проходит всего раз в год, обычно 1 апреля – в День смеха. На этом выступлении можно позволить себе гораздо более жесткие шутки, но концерт закрытый: на нем запрещено вести съемку. Я пока в нем не участвовал, однако, возможно, попробую выступить в следующем году (улыбается).
– Бывает ли, что пациенты, приходя к вам на прием, узнают вас как стендапера? Как они обычно реагируют?
– Пока таких случаев не было. Думаю, во многом потому, что основная аудитория нашей больницы не очень активно пользуется социальными сетями, особенно Instagram. В основном мои пациенты – это, как правило, люди среднего и старшего возраста. При этом некоторые из них всё же приходили на концерты «Смехсоматики» по приглашению. После выступлений они подходили ко мне, благодарили и говорили, что им очень понравилось. Кто-то даже утверждал: «Вы настоящая звезда». Многие отмечали, что, в отличие от некоторых других участников, у меня не было шуток «ниже пояса», и им понравилось, что выступление получилось интеллигентным, легким и при этом действительно смешным.
Иногда на концерты приходят и родственники моих пациентов. В целом все относятся к моему увлечению очень доброжелательно.
– Планируете ли вы когда-нибудь выступить со стендап-концертом в Баку?
– Сольный концерт требует как минимум часа авторского материала. У меня пока, если собрать всё вместе, наберется минут пятнадцать (смеется). Кроме того, мой юмор в основном связан с медициной. Конечно, люди без профильного образования тоже многое понимают, но реакция все-таки не такая, как на наших концертах, где аудитория хорошо считывает профессиональные шутки.
Впрочем, вполне могу попробовать написать материал и про Азербайджан. Кстати, я подписан в Instagram на азербайджанского стендап-комика Джавида Гурбанова, который выступает на русском языке. У него очень узнаваемый бакинский акцент, и мне нравится наблюдать за его творчеством.
Но если говорить серьезно, пока я об этом не задумывался. Мне кажется, сначала нужно набраться опыта. Я уже пробовал писать материал, не связанный с медициной, и проверял его на открытых микрофонах (формат выступления, где на сцену может подняться любой желающий – ред.) и тестовых концертах. Пока понимаю, что получается не так хорошо, как хотелось бы. Значит, нужно еще больше практиковаться. А в будущем, почему бы и нет? Если почувствую, что готов к сольной программе, с удовольствием попробую выступить и в Баку.
– А вообще вы часто приезжаете в Азербайджан? Что обязательно делаете каждый раз, когда оказываетесь на родине?
– Если честно, в последний раз я был в Азербайджане в августе 2024 года. И то приехал всего на четыре дня, в основном для того, чтобы увидеться с родственниками. До этой поездки я не был на родине восемь лет.
В родном Шамахы у нас есть дом, поэтому каждая поездка обязательно превращается в настоящий марафон встреч: нужно навестить всех близких, узнать, как у них дела, посмотреть, в каком состоянии семейное гнездо.
За эти четыре дня я постарался успеть как можно больше. Съездил в Баку, там недалеко от бульвара живет моя тетя. Впервые уже в осознанном возрасте мне удалось спокойно погулять по городу, пройтись по его улицам, посмотреть исторические места и просто почувствовать атмосферу столицы.
Особенно мне запомнилась вечерняя прогулка по Ичеришехер. Это был мой первый визит туда. Когда я шел в сторону бульвара, возле одной из гостиниц увидел небольшое кафе с летней верандой. На улице выступала девушка, которая невероятно красиво исполняла азербайджанскую песню в джазовой обработке. Меня это буквально заворожило. Я минут пятнадцать просто стоял, слушал ее, снимал выступление на телефон и думал, какая же красивая азербайджанская музыка. Честно говоря, я не очень хорошо с ней знаком и редко ее слушаю – все-таки вырос в Москве, поэтому мои музыкальные предпочтения сформировались там. Но тот вечер мне очень запомнился. И теперь, когда в следующий раз окажусь в Баку, обязательно постараюсь найти это кафе, забронировать столик и, надеюсь, снова попасть на такое же живое выступление.
Зулейха Исмайлова
новости в тренде
