Они пережили ад, но не разучились любить. Репортаж из бакинского приюта для 350 собак-инвалидов

«Человек собаке друг. Это знают все вокруг» – слова старой доброй песни знакомы нам с детства. Но порой реальность, с которой сталкиваешься, заставляет в них усомниться. К сожалению, в последнее время мы всё чаще становимся свидетелями того, как люди превращаются для животных в злейших врагов. Представители рода человеческого избивают, отравляют или, что еще страшнее, хладнокровно убивают тех, кто не может за себя постоять.

Где же наше чувство сострадания? Ведь братья наши меньшие так же остро чувствуют боль, как и мы. К счастью, мир не без добрых людей, и они приходят на помощь в самую трудную минуту. Одним из таких альтруистов является Рамин Намазов, создавший уникальный приют для собак-инвалидов. Чтобы познакомиться с ним поближе и увидеть всё своими глазами, команда Media.Az отправилась в Сумгайыт.

Подъезжая к приюту, мы становимся свидетелями сцены, которая рушит привычные представления и заставляет иначе взглянуть на происходящее вокруг. Нас встречает огромный пес-алабай. В его облике чувствуется былая мощь, но в глазах застыла тихая, бездонная печаль. «Не бойся! – подбадривает его Рамин бей. – Они тебя не тронут. Поздоровайся с гостями, дай им лапу».

И огромный пес, преодолевая врожденное недоверие к чужакам, медленно поворачивается к нам. Через мгновение он поднимает свою тяжелую лапу и вкладывает ее в нашу руку. Это жест, в котором больше искренности и человечности, чем во многих словах.

«Он всегда так встречает гостей?» – спрашиваем мы.

«Они все чувствуют людей. Просто им нужно время, чтобы поверить», – отвечает Рамин бей.

Увидев это приветствие, к нам начинают подтягиваться и другие обитатели приюта, каждый со своей историей боли и чудесного спасения.

Сам Рамин бей тоже не остается в стороне и подходит к нам. На первый взгляд – крепкий мужчина с уверенным рукопожатием. Однако его глаза выдают хроническую усталость, которую не скрыть за вежливой улыбкой. Он приглашает нас на своеобразную экскурсию по приюту, по ходу рассказывая о себе и своем пути.

«Мне 48 лет, в прошлом я – профессиональный спортсмен, каратист с железной дисциплиной», – делится он. Проводя нас между вольерами и аккуратно расставленными будками, он постепенно раскрывает свою историю.

«Я инвалид II группы, борюсь с болезнью Бехтерева. С детства очень люблю животных и, наверное, именно из-за своего недуга чувствую боль этих собак как свою собственную. Я понимаю каждое их движение, особенно тех, у кого нет глаз, лап или возможности ходить», – говорит Рамин бей.

Он открывает дверь вольера и заходит к ним. В ту же секунду собаки, словно сговорившись, бегут к нему. Они встречают его с такой радостью, словно перед ними самый близкий человек, которого они ждали.

В этот момент у нас невольно возникает вопрос: а сколько же их здесь?

«Здесь около 350 животных. Все они живут под открытым небом, и в сезон дождей и зимних ветров это становится настоящим испытанием. Я и несколько волонтеров каждый день ведем эту тяжелую борьбу, потому что на кону – жизни несчастных созданий», – говорит он.

Медленно проходя вдоль рядов вольеров, он продолжает: «Я помогаю животным столько, сколько себя помню. Этому приюту пошел второй год. Знаете, на чем мы держимся? На вере и на добрых людях. Кто-то отправит один манат, кто-то два… Кажется, мелочь, но без этой поддержки нас бы просто не было».

По словам нашего собеседника, сначала он просто кормил собак на обочине, потом оплачивал их передержки. Когда расходы стали запредельными, а количество подопечных достигло 50 душ, пришло понимание, что нужно строить свой приют. Он вместе с другими единомышленниками взяли кредит, выкупили этот участок земли и буквально своими руками начали возводить спасительный ковчег. Безусловно, и тут не обошлось без поддержки добрых людей.

Сегодня у них нет никакой стабильной материальной поддержки, но, несмотря на это, они открыли свои объятия для бездомных и покалеченных собак, делая всё возможное для их выживания и лечения.

На вопрос о том, как все эти искалеченные души находят дорогу к его порогу, Рамин бей отвечает, что его телефон не умолкает. «Многие уже знают мой номер наизусть. Звонят, когда видят на трассе очередное сбитое животное. Мы не выбираем, просто едем и забираем. Главное – не дать им умереть в одиночестве прямо на обочине», – говорит он, оглядывая вольеры.

Жизнь здесь не замирает ни на минуту. Приют работает круглосуточно. Его можно даже сравнить с госпиталем в зоне боевых действий. Постоянно на посту остаются всего двое-трое человек, на чьих плечах держится уход за израненными питомцами.

Мы идем в глубь территории, и с каждым шагом увиденное становится всё тяжелее и пронзительнее. Сюда не привозят здоровых породистых щенков. Сюда доставляют тех, мимо кого сотни людей прошли мимо...

Рамин бей останавливается у одного из вольеров, и в его голосе слышится неподдельная горечь. Он признается, что число подопечных растет практически ежедневно, и за каждым новым «поступлением» стоит чья-то жестокость или равнодушие.

«Трагедии повторяются по одному и тому же сценарию, – подчеркивает он. – Кто-то лежит на раскаленном летнем асфальте с перебитым позвоночником, брошенный умирать под палящим солнцем. Других находят с признаками тяжелого отравления. У кого-то просто отказывают органы от голода и болезней. Таких случаев – десятки, сотни... И за каждым стоит невыносимая боль».

Наш взгляд останавливается на собаке-инвалиде, у которой нет задних конечностей.

«А что с ней случилось?» – невольно задаем вопрос.

«Ее избили до такой степени, что она была почти при смерти. Я понимал, что спасти ее конечности не получится, и пришлось пойти на эту жертву. Зато она осталась жива, и здесь ее больше никто не обидит», – рассказывает владелец приюта.

Он отмечает, что в приюте нет роскошных операционных. Трижды в неделю сюда приезжает ветеринар. Он делает перевязки, ставит капельницы и проводит сложные манипуляции тем, кого волонтеры чудом успели спасти в городских клиниках и вернуть сюда для долгой реабилитации.

Наш респондент наклоняется и поднимает с земли небольшой, почти почерневший кусок мясной обрези, который остался от скудного рациона. Немного помолчав, продолжает разговор.

«Финансовый вопрос – это наша вечная боль. Каждое мое утро начинается с тревожного взгляда на мешки с крупой: хватит ли до вечера? Мы существуем в замкнутом круге вечного долга: берем продукты в кредит, чтобы накормить питомцев сегодня, а назавтра вновь отчаянно ищем средства, чтобы закрыть старую дыру. С нынешними ценами прокормить три сотни искалеченных судеб – это подвиг. Триста манатов в день – цена того, что в приюте не будет слышен голодный лай», – делится Рамин бей, непроизвольно поглаживая хромую собаку, прижавшуюся к его ноге.

Цифры звучат пугающе: в сутки уходит полтонны еды. Пятьсот килограммов, которые нужно найти, привезти и распределить. «Сегодня мне не хватило денег, – голос мужчины звучит ровно, но в нем чувствуется глубокая боль. – Я смог купить только 400 килограммов. Это значит, что вечером кто-то из них ляжет спать голодным».

Когда казалось, что мы увидели уже всё, Рамин бей пригласил нас в недавно созданный садик – небольшое пространство для отдыха подопечных. Открывая калитку, он останавливается и указывает на пса, который странно подергивает головой.
«Его ударила машина, и теперь несчастное животное страдает от тяжелых приступов эпилепсии», ­– говорит хозяин приюта.

Мы присаживаемся на скамейку, и не проходит и секунды, как к нам со всех ног несется пес. Он доверчиво кладет тяжелую голову на колени и замирает. «Это Белыш ­– абсолютно слепой пес из Гобустана. Он не видит света, но чувствует тепло человеческой руки за метры», ­– говорит Рамин бей.


Когда разговор заходит о том, не слишком ли тяжелую ношу он на себя взвалил, наш собеседник лишь пожимает плечами. Для него это не подвиг, а естественное течение жизни. «Это мой путь. Как можно жалеть о добре? Стыдно за гуманные дела не бывает, только физически тяжело. Однако меня пугает другое: наша зависимость от внимания общества. Если завтра закроются соцсети, приют исчезнет. Мы держимся на тонкой ниточке человеческого участия. Я прошу только об одном: не отворачивайтесь. Им нужна любовь даже сильнее, чем еда», – подводит итог наш герой, глядя на заходящее солнце.

Перед отъездом мы подходим к Тузику. Этот пес – настоящий старожил приюта. Его привезли из Габалы два года назад, и он стал одним из первых «жильцов» приюта.

Глядя на него и на других обитателей, трудно осознать масштаб пережитого ими ужаса. В этих собак стреляли ради развлечения, их травили, калечили и бросали умирать в канавах, словно сломанные игрушки. Казалось бы, они должны встречать любого человека оскалом, но здесь царит удивительная тишина.

Это великий парадокс приюта. Существа, прошедшие через ад, созданный людьми, не разучились искать человеческую ласку. Они удивительно быстро забывают причиненное зло. Для них нет прошлого с его болью, для них есть только «сегодня», в котором чьи-то добрые руки перевязали раны и наполнили миску едой.

Мы уезжаем отсюда, когда солнце уже начинает медленно опускаться за горизонт, окрашивая вольеры в мягкие золотистые тона. Уезжаем с тяжелым осадком от увиденного, но в то же время с чем-то удивительно светлым внутри. Это место – настоящий памятник человеческому милосердию и невероятному упрямству одного человека.

Глядя в зеркало заднего вида на удаляющиеся очертания приюта, хочется верить, что каждый прощальный луч солнца согреет этих израненных собак и, словно невидимый щит, обережет их от зла и боли, которых в их жизни было слишком много…

Тамилла Каримова