Хотел играть в теннис, а стал врачом: азербайджанец о переезде в Германию и открытии своей клиники

Сеймур Гурбанов – стоматолог, специализирующийся на хирургии полости рта и имплантологии. Он вырос в семье медиков, учился в Баку и Москве, а в 2011 году продолжил профессиональный путь, поступив в резидентуру во Франкфурте. Сегодня у него своя клиника в Германии, на стадии написания – вторая диссертация и четкое понимание того, чем немецкая система отличается от постсоветской.

В беседе с Media.Az наш соотечественник рассказал, как выбирал профессию, почему отказался от предложения остаться в московском университете, с какими трудностями столкнулся при переезде и что считает главным уроком немецкой системы.

– Сеймур, вы из семьи медиков. Повлиял ли этот факт на выбор профессии?

– В Баку определяться с будущей профессией приходится очень рано. Мне было 14-15 лет, когда уже нужно было принимать решение, куда поступать. Четкого представления о будущем у меня не было. Хотелось заниматься теннисом – это было моим главным увлечением. Кроме того, я с детства ходил с отцом на операции и наблюдал за его работой. Поэтому, когда родители предложили поступить на стоматолога, я подумал и решил попробовать. И меня это сильно увлекло. Когда я сам начал работать, понял, что выбрал свой путь. В стоматологии есть всё, что мне нравилось: наука, работа руками и скорость.

– Медицинский институт вы окончили в Азербайджане?

– Да, я учился в Баку с 2002 по 2007 год, потом поступил в интернатуру. Уже тогда понимал, что хочу развиваться и продолжить образование за рубежом. Поэтому я стал изучать особенности системы здравоохранения разных стран и остановился на Германии. После этого начал серьезно заниматься немецким языком. Тогда я оказался в числе первых студентов, выбравших ФРГ для продолжения профессионального образования.

– Но до Германии вы еще успели поучиться в России...

– Действительно, я продолжил образование в 3-м Московском медицинском институте. МГМСУ (ранее Московский государственный медико-стоматологический университет имени А.И. Евдокимова) в разговорной речи и истории неофициально называют «третьим медом», так как он является третьим по дате основания медицинским вузом в Москве. Сейчас университет официально переименован в Российский университет медицины.

Под руководством профессора кафедры госпитальной ортопедической стоматологии Александра Юрьевича Малого проходил ординатуру. Параллельно работал в частной клинике, где была возможность заниматься всем, в том числе и хирургией. Именно там окончательно понял, что хирургия привлекает меня гораздо сильнее остальных направлений. После этого начал активно искать возможность поступить в резидентуру в Германии по специальности «хирургическая стоматология». Когда обучение в Москве подходило к концу, заведующая отделением предложила мне остаться работать в университете. Я отказался, так как хотел развиваться дальше. Подготовил документы и в 2011 году перебрался в Германию.

– Не было желания остаться в Баку?

– В тот период мне прежде всего хотелось разобраться в самом себе: понять, каким специалистом хочу стать, в каком направлении следует развиваться и чему еще могу научиться. Я решил: пока есть силы и время, лучше попробовать. Однако варианты вернуться в Москву или Баку всегда держал в уме. Полагал, что после завершения резидентуры смогу спокойно принять окончательное решение. Я исходил из простой мысли: вернуться домой всегда успею.

– Чем вас привлекла именно Германия? Почему вы не рассматривали США или другие страны?

– Изначально я изучал все варианты. В Европе и Америке, чтобы стать челюстно-лицевым хирургом, необходимо сначала окончить медицинский вуз, затем получить стоматологическое образование и лишь после этого пройти профильную специализацию. Я же хотел стать именно стоматологом, который занимается исключительно хирургией полости рта, без необходимости получать дополнительное медицинское образование. Такой путь подготовки существовал именно в Германии.

Кроме того, у меня уже были знакомые в этой стране. Немаловажно было и то, что Германия находится относительно недалеко от Азербайджана. Мне хотелось иметь возможность регулярно приезжать домой и не терять связь с родными.

– С какими трудностями вы столкнулись при переезде в ФРГ? Что оказалось самым сложным: оформление документов, подтверждение диплома или адаптация к новой системе?

– Трудности есть при переезде в любую страну, и тем более в Германию. Бюрократия там действительно очень серьезная. Нужно подтверждать диплом, оформлять большое количество документов, сдавать экзамены.

Кроме того, чтобы открыть счет в банке, необходимо иметь зарегистрированное место жительства. Чтобы снять жилье – нужен счет. Для подключения интернета снова требуется подтверждение адреса проживания. Получался настоящий замкнутый круг, по которому я ходил почти месяц. В итоге мне дали временные документы, и проблему удалось сдвинуть с мертвой точки.

К тому же тогда сложно было найти работу. Я принял решение приехать и искать вакансию на месте. Мне повезло – нашлось место во Франкфурте. Первое время занимался подготовкой документов, сдачей экзаменов и привыканием к местной культуре.

Хорошо запомнился один забавный случай. Я ехал на велосипеде ранним утром. На улице еще было темно, только начинало светать. В какой-то момент другие велосипедисты стали что-то кричать мне вслед. Я совершенно не понимал, в чем дело. Уже на работе коллеги объяснили: оказывается, по правилам необходимо включать фонарь на велосипеде. Я установил свет, и проблема сразу исчезла. Такие, казалось бы, мелочи очень хорошо показывают немецкое общество: оно сразу подсказывает, когда что-то не так.

С языком тоже были сложности. Теоретически я немецкий знал, но на практике всё складывалось иначе. Я мог поддержать разговор о погоде, но на бытовые темы общение давалось значительно тяжелее. Примерно через полгода после начала работы ко мне подошел один из доцентов и неожиданно сказал: «Сеймур, тебе надо провести занятие». Признаться, в тот момент я растерялся. Это была группа шестого семестра. Именно тогда произошел настоящий перелом: когда начинаешь объяснять материал другим, сам усваиваешь его гораздо глубже. Через пару месяцев тот доцент сказал, что студенты остались довольны, и мне стали регулярно давать занятия. Со временем я заметил, что уже свободно разговариваю с пациентами, не подбирая каждое слово. Врач, который ежедневно работает с людьми, просто обязан владеть немецким языком на высоком уровне.

– Сейчас у вас и английский, и немецкий языки рабочие?

– Да, научную литературу читаю по-английски, кандидатскую также защищал на этом языке.

– А как вам удавалось совмещать столь насыщенный график?

– Я жил в Майнце, а работал во Франкфурте. Два часа туда, два – обратно. Просыпался около половины шестого утра, садился на самый первый автобус. На остановке постоянно встречал одних и тех же людей – таких же сонных пассажиров, как и я. Через несколько месяцев мы уже здоровались друг с другом взглядами. Дорога очень выматывала. Потом с другом решили заплатить маклеру, чтобы найти квартиру во Франкфурте. Иностранцу найти жилье в Германии крайне сложно.

Переехали во Франкфурт зимой. Квартира была без мебели и холодная – отопление включили не сразу. Несколько дней спали на надувных матрасах в дубленках. До этого месяц жили втроем в одной комнате в районе улицы Красных фонарей – тоже на матрасах. В общем, есть что рассказать внукам (смеется).

– Это о каком периоде идет речь?

– Подготовку к переезду я начал в 2010 году, а в Германию окончательно переехал в 2011-м.

– Расскажите подробнее об университетской клинике во Франкфурте, где вы проходили обучение и работали. Что стало для вас главным профессиональным опытом?

– Мне очень повезло. Моим руководителем был известный профессор, доктор медицинских наук Георг-Хубертус Нентвиг (Georg-Hubertus Nentwig) — всемирно известный немецкий стоматолог-хирург и соизобретатель имплантационной системы Ankylos. А система была разработана в 1985 году совместно с доктором Вальтером Мозером. В клинике регулярно проходили международные образовательные курсы, велось активное сотрудничество с британским университетом. Во Франкфурте и сегодня действует программа Master of Oral Implantology, а местная школа имплантологии по праву считается одной из ведущих.

Нам давали возможность не просто наблюдать, а полноценно участвовать во всех процессах. Компании предоставляли пациентам импланты бесплатно, формировались группы добровольцев для обучения. Врачи из Англии присутствовали на операциях в режиме реального времени, посещали операционные, задавали вопросы. Кроме того, к нам постоянно приезжали профессора мирового уровня, которые читали лекции.

Система была логично выстроена: отделение приема, операционные, лекционные, супервайзеры (доценты, профессора). Если молодой врач впервые должен был удалить зуб мудрости, он заранее приглашал супервайзера, который в течение всей процедуры находился рядом и контролировал каждый этап. При необходимости можно было попросить, чтобы наставник просто находился в соседней операционной – в любой момент он мог подключиться и помочь. По такому же принципу проходило обучение имплантации. Меня по-настоящему увлекла эта система образования.

– Как вам удалось попасть в эту университетскую клинику? Насколько сложно было пройти отбор?

– Туда очень сложно попасть, но меня взяли сразу. Позже один из доцентов признался, что во время собеседования ему особенно понравилось мое поведение: «Ты был на собеседовании полностью расслаблен. Пришел, не нервничал, общался, как со старыми друзьями». Мой ответ тогда был очень простым: «Если есть место и интерес – с удовольствием поработаю. Если нет – не проблема». Кроме того, я получал стипендию DAAD по совместной программе с Министерством образования Азербайджана. Для университета это означало, что они получали сотрудника без больших финансовых затрат.

– Почему же спустя некоторое время вы решили перейти в частную клинику?

– Официально – я не планировал оставаться в университете надолго. Мне было важно понять, как устроена работа частной стоматологической клиники. Это совершенно другой ритм: ты практически непрерывно оперируешь с утра до вечера. Здесь нет возможности долго размышлять или обсуждать каждую ситуацию – необходимо быстро принимать решения и эффективно работать. Частная медицина учит также экономике и управлению финансами.

В университете же все иначе. Там ты одновременно занимаешься преподаванием, научными исследованиями, пишешь статьи и принимаешь пациентов. Как правило, их бывает два или три в день. Есть возможность пробовать новые методики, работать с современными материалами. В отличие от частной практики университетская клиника позволяет использовать даже самые дорогие материалы, не оглядываясь на рентабельность каждого отдельного случая.

– А как потом вы пришли к решению открыть собственный медицинский бизнес?

– Вначале ушел в частную клинику челюстно-лицевой хирургии, где занимался исключительно хирургической стоматологией. Проработав там некоторое время, понял, что хочу открыть собственный бизнес. Поиск подходящей клиники занял довольно много времени. Я регистрировался на разных площадках, писал напрямую: хочу заниматься только хирургией, готов работать, а в перспективе – выкупить клинику или стать партнером. Многие отвечали отказом, потому что не собирались продавать свой бизнес. В итоге я нашел клинику, которая полностью соответствовала моим требованиям. Ее стоимость была немного выше, чем я рассчитывал, однако торговаться не стал. Честно говоря, выбирать было практически не из чего. Сегодня могу сказать, что ни разу не пожалел о принятом решении.

На момент покупки я еще не был гражданином Германии, но имел вид на жительство. Банки спокойно дают врачам кредиты – медицинский бизнес считается одним из самых предсказуемых. Причем страхуют от всего: смерти, нетрудоспособности и многого другого. Главное условие – продолжать работать. Интересно, что получить кредит на покупку собственного дома оказалось даже сложнее, чем приобрести клинику.

Сегодня из того персонала клиники остался только один человек. К слову, в Германии люди не так боятся увольнения, как во многих других странах. После потери работы социальная система еще около года выплачивает человеку примерно 80 процентов прежней заработной платы.

Государственное пособие по безработице (Arbeitslosengeld) - это страховая выплата, которую выплачивает Агентство по трудоустройству (Agentur für Arbeit). Его размер рассчитывается от вашей средней чистой зарплаты (Netto) за последние 12 месяцев: 60% от нетто-зарплаты — если у вас нет детей. 67% от нетто-зарплаты — если у вас есть как минимум один ребенок, на которого вы получаете детское пособие (Kindergeld).

– Сейчас ваша клиника специализируется исключительно на хирургии и имплантологии?

– Да. Основные направления нашей работы – хирургия полости рта и имплантология.

– Если сравнивать немецкую и азербайджанскую системы здравоохранения, в чем вы видите их основные различия?

– В Германии сильнее развита страховая система. Пациенты могут обращаться к врачу даже с небольшими жалобами. Минус – большая нехватка медиков: к некоторым специалистам запись может быть на полгода, а иногда и на целый год вперед. Безусловно, если у человека есть частная медицинская страховка или он оплачивает лечение самостоятельно, попасть на прием обычно удается значительно быстрее.

Кроме того, немецкие университеты очень серьезно инвестируют в научные исследования. Учебная литература постоянно обновляется и соответствует современному уровню развития медицины. Но главным преимуществом я считаю практическую подготовку студентов. В Германии студенты под контролем наставников активно работают с пациентами, поэтому к моменту окончания университета они уже умеют выстраивать общение с пациентами, проводить осмотр и принимать решения в различных клинических ситуациях.

В Азербайджане же система здравоохранения больше завязана на частных пациентах: если человек платит, он хочет, чтобы его лечил определенный врач.

– Давайте поговорим о вашей научной деятельности. Вы уже защитили одну диссертацию, сейчас заканчиваете вторую. Почему, несмотря на собственную клинику и большую занятость, продолжаете заниматься наукой?

– Наверное, все дело во внутреннем интересе. Мне всегда хочется узнавать что-то новое, исследовать, создавать. Конечно, собственный бизнес практически полностью забирает всю энергию и время, поэтому совмещать управление клиникой с научной деятельностью очень непросто. Но останавливаться мне не хочется.

Когда я приобрел клинику, то сразу сказал сотрудникам: «Если вы хотите развиваться, я полностью оплачу любые курсы повышения квалификации». В ответ наступила тишина. Тогда я понял, что есть люди, которых полностью устраивает стабильная работа, регулярная зарплата, отпуск и будущая пенсия. Это абсолютно нормальная жизненная позиция, но мне она не близка.

– Какой самый ценный урок вы вынесли за годы жизни в Германии?

– Наверное, прежде всего – отношение ко времени и ответственности. Если немец говорит: «Встречаемся в 12:30», значит, встреча действительно состоится ровно в означенное время. Признаться, даже спустя годы мне самому не всегда легко соответствовать такой пунктуальности. Но если немец договорился и у него что-то изменилось – он предупредит заранее, даже если это просто контрольный осмотр.

Был случай, который меня почти до слез довел. Молодой пациент, которому было около 30 лет, умер спустя две недели после того, как ему выставили счет за лечение. После этого мне позвонил его отец и сказал: «Мой сын умер, но я сейчас оплачу его счет». Такая ответственность меня тогда буквально растрогала.

Конечно, есть и обратная сторона медали. Иногда немцам не хватает гибкости. В частности, бывают ситуации, когда проблему можно решить нестандартным способом, однако местные жители продолжают строго следовать правилам. Мне кажется, идеальным вариантом было бы объединить немецкую дисциплину, ответственность и пунктуальность с нашей гибкостью и умением находить нестандартные решения (улыбается).

– Вы переехали в ФРГ один. Потом женились – ваша супруга тоже из Азербайджана. Дети родились уже в Германии…

– Да, 2018 год оказался особенно насыщенным: семья, клиника, кандидатская. В тот период финансовая ситуация была непростой: кредиты, постоянные обязательства. Когда оказываешься в такой ситуации, начинаешь мыслить совсем иначе. Понимаешь, что уже невозможно просто бросить бизнес на полпути – нужно идти вперед.

У супруги было проще в плане жилья и документов. Однако культурный шок, другая страна и муж, который постоянно на работе, – это серьезная нагрузка. Нужно было находить баланс. К счастью, со временем нам это удалось.

– Поддерживаете ли вы связь с азербайджанской диаспорой?

– Не так активно, как хотелось бы. Но если появляется возможность помочь соотечественникам, всегда стараюсь это сделать. Сейчас у меня работают несколько азербайджанцев, одного врача и двоих сотрудников я привел сам. Летом приедут три молодых стоматолога на практику – один учится в Риге, двое – в Баку. Мне всегда приятно делиться опытом и знаниями.

– И в завершение интервью: какой совет вы дали бы молодым азербайджанским врачам, которые хотят работать или открыть клинику за границей?

– Самое главное – постоянно идти в ногу со временем. Необходимо регулярно читать современную профессиональную литературу, не жалеть денег на обучение, курсы и повышение квалификации. Когда я начал зарабатывать, почти всё вкладывал в свое развитие. Сначала создайте себя, станьте профессионалом высокого уровня, а уже потом думайте о том, как заработать больше денег. Именно такой путь, на мой взгляд, является самым правильным.

Джамиля Алекперова