Google-Новости
новости в тренде
Охота для человека – это многослойное явление, в котором переплетаются история, культура и навыки взаимодействия с окружающим миром. На протяжении тысячелетий она была способом выживания и в этом смысле сыграла ключевую роль в становлении человеческой цивилизации, определив не только образ жизни, но и мышление людей.
Наш сегодняшний собеседник – Али Махмудов, охотник-путешественник с более чем 20-летним опытом, побывавший в десятках стран в поисках уникальных трофеев и новых впечатлений. За его плечами – горные экспедиции в Новой Зеландии, охота в Испании, Аргентине и на Камчатке, экстремальные погодные условия и поездки в самые отдаленные уголки мира.
В интервью Media.Az он рассказал о том, как увлечение детства переросло в дело всей жизни, поделился тем, как рождается страсть к экспедициям, раскрыл философию своего пути и вспомнил самые экстремальные вылазки.
– Я появился на свет в Нахчыване. Там же окончил и школу, а позже получил высшее образование. С 1998 года живу в Баку. Интерес к охоте у меня появился еще в детстве. Мой дед был охотником, и именно от него, наверное, мне передалась эта любовь. С ранних лет меня тянуло к природе, к горам и охотничьему ружью. Сначала всё было на уровне детского увлечения, а потом постепенно переросло в серьезное хобби.
– Охота – это не просто приобретение ружья. Как происходит эта трансформация из обывателя в человека, понимающего язык природы и законы леса?
– Прежде всего необходимо пройти строгие юридические процедуры. В нашей стране это получение официального разрешения через Министерство внутренних дел. Затем обязательна полная проверка состояния здоровья и психологической устойчивости. А после получения разрешения нужны годы практики. Опытные егеря и проводники передают знания, которые не прочтешь в книгах. Важно постоянно тренироваться на специализированных площадках, имитирующих движение зверя. Мастерство приходит только через дисциплину и безусловное уважение к законам охоты.
– Конечно. В 1980-1990-е годы в Азербайджане охотничья культура еще не была так развита. Было трудно получить лицензию, оформить оружие, разобраться с правилами. Однако спустя годы появились единомышленники, друзья из разных районов страны. Мы вместе ездили на охоту в регионы. Тогда самой популярной была охота на кабана, зайца, различных птиц. Постепенно интерес к этой сфере стал расти, и мы начали заниматься уже более сложной горной охотой.
– Однако наверняка это предполагало и более экстремальные условия? С какими ситуациями вам приходилось сталкиваться на вершинах?
– Действительно, это очень тяжелое испытание. Мы поднимались на высоту 2500-3000 метров, жили в палатках, иногда неделями находясь в горах. С собой брали продукты, передвигались в начале пути верхом на лошадях, а дальше уже шли пешком. Бывали случаи, когда ночью начинался снегопад, палатки заносило снегом, ложился густой туман. В подобных условиях в горах можно было легко потеряться. Но, несмотря на все трудности, именно такая охота дарит самые сильные эмоции. Лично мне кажется, что для человека, который любит охоту всем сердцем, не страшен ни холод, ни зной…
– За годы экспедиций я побывал практически на всех континентах. В Европе и Азии это были Болгария, Беларусь, Великобритания, Испания, Норвегия, Россия и Украина. Если говорить о более далеких маршрутах, то это Аргентина с ее дикой природой, суровые ледники Гренландии в Арктике и, конечно, Австралия с Новой Зеландией.
– География ваших поездок впечатляет… Где традиции охоты показались вам наиболее самобытными?
– Одним из самых ярких впечатлений стала знаменитая испанская монтерия. Это не просто коллективная охота, а глубоко укоренившаяся национальная традиция. Ее масштабы впечатляют: огромные территории, сотни собак и около 40 стрелков, которых называют «монтерос». Весь процесс – это слаженная работа, где загонщики и собаки выгоняют зверя на линию огня.
Для меня каждая такая поездка – прежде всего знакомство с культурой и историей страны. Например, в Аргентине меня покорила первозданная природа, а в Россию мы специально ездили ради классической охоты на глухаря. В этом и заключается суть: через охотничьи традиции открывать мир с новой стороны.
– А кто занимался организацией ваших охотничьих туров и какие люди оказали наибольшее влияние на ваш опыт участия в этих экспедициях?
– Организацией всех моих охотничьих туров занимался Асиф Ильясов. Он является одним из самых известных охотников не только в Азербайджане, но и за его пределами, а также организует международные охотничьи экспедиции. Во многих охотничьих турах мы участвовали вместе, и его вклад в проведение этих экспедиций был действительно очень большим.
Еще одним человеком, сыгравшим важную роль в моих охотничьих путешествиях, был мой близкий друг Алексей Агафанов. Мне довелось много раз участвовать вместе с ним в охотничьих турах и экспедициях. Алексей был не просто опытным охотником, но и человеком с большим сердцем и настоящим другом. Каждая поездка с ним запоминалась особой атмосферой – интересными историями, разговорами и незабываемыми моментами. После его безвременного ухода всё стало уже не так, как раньше. Со временем мне даже пришлось отойти от таких поездок. Но воспоминания о совместных днях, проведенных на природе, до сих пор остаются для меня очень теплыми и ценными.
– К слову, насколько хлопотно в плане документов организовать охотничью экспедицию в Европу и что в этом процессе отнимает больше всего времени и сил?
– В европейских странах процесс охоты строго регулируется: необходимо заранее оформить лицензию, получить разрешение на оружие и согласовать его ввоз в страну. Обычно этим занимаются охотничьи клубы или специальные организаторы туров, которые помогают с документами и регистрацией. Именно перевоз оружия и получение разрешений занимали больше всего времени и были одной из самых сложных частей подготовки к охоте за границей.
– Моя охотничья коллекция – по сути, отражение всей моей географии. За годы экспедиций мне удалось добыть по-настоящему уникальные виды, каждый из которых требовал своей тактики и подготовки. Если конкретно перечислять, то на сегодняшний день это марал, испанский безоаровый козел, лось, овцебык, лама, пятнистый олень, кабан, тетерев, глухарь, австралийский олень, три вида муфлонов и английская болотная косуля.
– Какая страна стала вашим первым зарубежным опытом и чем именно местный подход к охотничьему хозяйству вас удивил?
– Со временем мне стало интересно, как устроена охота в других странах. Появилось желание попробовать себя за границей. Первой страной в моем зарубежном охотничьем портфолио стала Болгария. Меня удивило, насколько там всё организовано: специальные охотничьи базы, комфортные дома, рестораны, инфраструктура. Всё было на очень высоком уровне. Там же я и добыл свой первый знаковый трофей…
– Несколько дней мы выслеживали оленя, слышали его, но не могли приблизиться. В итоге удалось добыть очень красивого оленя, которому было около 12 лет. Мой трофей даже получил международную медаль.
– Кстати, о медалях. Как именно проходит процесс измерения и оценки трофея? Бывают ли в этом деле спорные моменты?
– Существуют специальные международные критерии оценки трофеев. Специалисты измеряют рога, клыки, учитывают их длину, вес, симметрию, количество отростков и общее состояние. Мои первые международные награды были в Болгарии за оленя, муфлона и кабана. Интересно, что оценку проводил представитель международного сообщества армянского происхождения. Сначала возникли споры по поводу нескольких сантиметров, потому что именно от этого зависело получение медали. Однако все замеры проводятся по строгим международным правилам. В итоге результаты подтвердились, и я официально получил награду.
– Какая из экспедиций стала для вас настоящим вызовом и потребовала максимальной выдержки – как физической, так и эмоциональной?
– Самым сложным испытанием стал двойной тур в Океанию, экспедиция по Новой Зеландии и Австралии. В Новой Зеландии нас встретили зимний холод, снег и горный рельеф, хотя в Азербайджане было лето. Тогда нашей основной целью был гималайский тар. Это крайне осторожное животное, которое замечает человека издалека и мгновенно скрывается в скалах. Мы полностью полагались на опыт проводников, умеющих оценивать добычу на расстоянии. Однако самым трудным оказался не сам поиск, а спуск с трофеем по сложному горному рельефу.
Сюда же можно отнести и экспедицию в Гренландию – одно из самых суровых и одновременно самых удивительных мест на планете. Бескрайние ледники, огромные скалы и почти нетронутая природа создают там ощущение совершенно другого мира. Во время экспедиции нам удалось пройти по льду, добраться до самых удаленных ледников и увидеть невероятные пейзажи. В целом за время путешествия мы преодолели сотни километров по сложным маршрутам. Несмотря на трудности, эта поездка подарила массу впечатлений и позволила по-настоящему почувствовать силу природы. Ведь Гренландия – это не только холод и лед, но и место особой атмосферы, тишины и удивительной красоты. Для меня это стало одним из самых запоминающихся путешествий.
– Физическая усталость в горах Новой Зеландии понятна. А случались ли поездки, где на первое место выходил не рельеф, а полная изоляция от цивилизации?
– Да, охота на лося на Камчатке была самой тяжелой. Прежде всего добраться туда – испытание не для всех… Предстояли перелеты, долгие поездки по бездорожью, потом многочасовые перемещения на снегоходах. Температура доходила до минус 30 градусов. Мы находились далеко от цивилизации: ближайший населенный пункт был в сотнях километров. Если что-то случится, то добраться обратно можно будет только на вертолете. Несколько дней мы ездили по снегу, искали следы. Иногда техника застревала, мы падали, вытаскивали оборудование из глубокого снега. Были моменты, когда связь не работала, и мы возвращались в полной темноте. Но в итоге нам удалось добыть очень крупного лося весом около 500 килограммов.
– Какой вывод вы для себя сделали, сравнивая охоту в Азербайджане и других странах?
– Отличия касаются как природных условий, культуры восприятия охоты, так и уровня организации. В Америке, например, популярны специальные трофейные комнаты и выставки. Я сам посещал подобные мероприятия в России, Турции и европейских государствах. При этом ежегодно в разных странах мира проходят крупные охотничьи выставки, такие как IWA OutdoorClassics в Германии, Jagd & Hund – крупнейшая ярмарка в Европе для охоты и рыбалки, а также Great American Outdoor Show в США. В Азербайджане же подобные форматы пока не так развиты, но, думаю, со временем они появятся и у нас.
– Давайте затронем и другой аспект охоты. Как мы говорили с вами до этого, у каждой страны свое законодательство в данной сфере. Однако как оно регулируется, чтобы не наносить вред природе?
– Действительно, у каждой страны свои правила и ограничения. Есть специальные государственные квоты, которые определяют, сколько животных можно добыть за сезон. Это делается для сохранения баланса. В Испании, например, очень серьезно организовано охотничье хозяйство. Есть даже частные территории, где животных разводят, кормят, лечат. Для охоты на горного козла там люди ждут разрешения по пять лет, а лицензия может стоить до 80-90 тысяч долларов. На мой взгляд, полный запрет не всегда эффективен – здесь ключевое значение имеет именно грамотное регулирование.
– Существуют ли ограничения по видам животных: на кого можно и нельзя охотиться?
– Интересно, что в большинстве стран разрешается охота только на старых самцов, которые уже не участвуют в размножении. На самок охота строго запрещена. Это делается для сохранения популяции. Также под запретом находятся виды, занесенные в Красную книгу.
– Я понимаю их негативную реакцию. Но важно знать, что лицензированная охота – это контроль популяции. Что касается моих принципов: я никогда не охочусь на хищников – львов, леопардов. Мне это неинтересно. Я предпочитаю травоядных животных, мясо которых используется. Охота должна иметь разумные рамки и вестись с уважением к природе.
– Пробуете ли вы мясо добытых животных после охоты?
– Казалось бы, в этом и есть вся суть охоты, однако не всё так просто. Мясо добытого животного нельзя просто так употреблять в пищу – оно отправляется на обязательную проверку. Это делается для того, чтобы исключить риск отравлений и других последствий, вплоть до летальных исходов. Всё-таки это дикая природа, и нельзя заранее знать, чем питалось животное и какие у него могли быть заболевания.
– Самое главное, чтобы у человека было желание. А дальше всё уже зависит от подготовки. Мы берем с собой практически всё, что может пригодиться, – фото- и видеокамеры не исключение. Некоторые мои снимки публиковались в зарубежных изданиях, и я этим горжусь.
– Помимо фотографий, у вас есть и чучела животных. Как проходит процесс их изготовления?
– Процедура достаточно сложная и требует много времени. После охоты трофей сначала проходит первичную обработку и консервацию, чтобы сохранить его состояние. Затем материалы передаются специалистам-таксидермистам, которые уже занимаются дальнейшим оформлением. Они работают над тем, чтобы максимально точно сохранить внешний вид животного, его пропорции и характерные особенности. В итоге получается готовый экспонат, который уже можно размещать в коллекции.
– Глядя на ваш дом, который больше напоминает музей, не возникало мысли открыть экспозицию для широкой публики?
– Иногда я об этом задумываюсь, но, как уже говорил ранее, не все воспринимают культуру и особенности охоты.
– После пандемии поездок было меньше, но сейчас я всерьез думаю об Африке. Там совершенно другая атмосфера и уникальная природа, которая сильно отличается от всего, что я видел ранее. Это направление интересно мне и с точки зрения новых впечатлений, и как совершенно иной опыт взаимодействия с дикой природой.
Тамилла Каримова
новости в тренде
