У нас много врачей с дипломами, но мало специалистов: откровенный разговор о медицине в Азербайджане

Ежегодно во всем мире в третью субботу сентября свой профессиональный праздник отмечают врачи-хирурги. В этом году этот день приходится на 19 сентября. В связи с этим Media.Az поговорила с флебологом, сосудистым хирургом Арзу Мамедовым, который специализируется нас сосудистой хирургии.

Варикозное расширение вен нередко воспринимают как эстетическую проблему – особенно на первых этапах, когда заболевание проявляется сосудистыми «звездочками» и выступающими венами. Между тем за внешними проявлениями может скрываться серьезная патология венозной системы, а в определенных случаях – риск тромбоза и других осложнений.

Почему варикоз нельзя рассматривать исключительно с точки зрения эстетики? Когда действительно необходимо обращаться к сосудистому хирургу? Всем ли пациентам нужна операция, чем отличаются лазерная абляция, склеротерапия и минифлебэктомия и действительно ли после лечения варикоз обязательно возвращается?

Об этом и многом другом Media.Az рассказал Арзу Мамедов.

– Для начала расскажите, пожалуйста, немного о себе: где вы учились и как пришли в сосудистую хирургию?

– Я родился в Абакане, так что с полным правом могу назвать себя сибиряком. Дело в том, что там служил мой отец. В 1989 году я переехал в Азербайджан, где отучился в медицинском университете. Как только получил диплом, отправился в Турцию, где жил с 2004 по 2017 год. Там же продолжил образование по специальности «кардиоваскулярная хирургия». Но мое любимое направление – рентгенологическая и сосудистая хирургия.

– Однако вы еще успели поработать и в Саудовской Аравии...

– Да, в рамках государственного проекта. В 1998 году благодаря нашему тогдашнему президенту, общенациональному лидеру азербайджанского народа Гейдару Алиеву многие врачи были отправлены в Саудовскую Аравию без апробации. Около 200 медиков работали в этой стране, а некоторые там до сих пор трудятся. Этот проект существовал четыре года, после чего он был приостановлен.

Однако в 2019 году его возобновили. Наряду с хирургами, в Саудовскую Аравию были направлены ЛОР-врачи, офтальмологи и специалисты еще нескольких направлений. Однако тогда уже проводилась серьезная апробация. Было приглашено около 70 человек, из них, по-моему, оставили только 20.

– И сколько вы там пробыли?

– Два года. Это был непростой период. Я приехал в октябре, а уже в марте началась пандемия, дороги и аэропорты закрылись. Ничего не работало: ни магазины, ни спортивные залы. Ты сидишь на работе, выходишь – и тебе приходится как-то доживать этот день. Жара с одной стороны, ничего не работает – с другой, ты словно в клетке.

Кроме того, моя супруга и два сына остались в Баку. Причем жена очень тяжело перенесла COVID-19. Всё могло закончиться очень плачевно, а я не мог находиться с ней рядом, так как просто не мог оттуда уехать.

– Но во время пандемии вы должны были быть востребованы...

– Так и было, но я сильно переживал за семью. Помимо того, давило то, что практически ничего не мог сделать, чтобы им помочь. Так продолжалось два года…

– Почему среди направлений сердечно-сосудистой хирургии вы выбрали именно сосудистую?

– Потому что я всецело отношусь к медицине как к искусству. И, честно говоря, мне очень сильно нравится подпись врача (улыбается). Мне всегда импонировало, когда человек делал не так, как все. Плюс сосудистая хирургия – это то направление, где очень многое зависит непосредственно от тебя. Нет такого выраженного командного эффекта, как в других сферах. Это очень важно для меня.

Кроме того, в Саудовской Аравии я работал заведующим отделением именно сосудистой хирургии. Мне это нравилось, у меня всё получалось. Я узнал слабые и сильные стороны самой специальности.

– И сколько лет вы уже в этой сфере?

– Официально на свое имя я записываю пациентов уже 11 лет. Но в этой сфере я с 2005 года.

– Как изменилась сосудистая хирургия за те годы, что вы работаете?

– Когда я возвращался из Турции, мне казалось, что в Азербайджане медики слишком слабые и неправильно лечат, а некоторых вообще считал шарлатанами.

Мы тогда много общались с коллегами в Facebook, и я был уверен, что, как только вернусь, покажу им, что такое настоящая хирургия. А когда приехал, понял, что врачей хороших много, но мало тех, кто умеет работать с пациентами. Вторые, в свою очередь, как бы это грубо ни звучало, малообразованные с медицинской точки зрения. Они приходят к врачу и сразу хотят понять, почему им нездоровится. Но порой причина плохого самочувствия – не одна, а несколько патологий.. Безусловно, один врач посылает к другому, чтобы общими усилиями поставить диагноз и прописать лечение или оказать хирургическую помощь. Я сейчас говорю о проблеме диагностики.

– И при этом люди часто доверяют народным методам…

– Да, есть пациенты, которые лечатся лягушками, медом, яйцами. И потом они советуют это другим людям, что в корне неправильно. Особенно когда речь идет о тяжелых заболеваниях, как, например, онкология.

– Какие изменения вы считаете наиболее значимыми с точки зрения современных клинических подходов и подготовки специалистов?

– Я считаю главным прорывом систематизацию, но речь идет именно о нашей сфере – сердечно-сосудистой.

Кардиология, кардиохирургия и сосудистая хирургия развивались благодаря врачам, которые стали лучшими в своей сфере. Это Кямран Мусаев и Рашад Махмудов. Их можно не любить, с ними можно не соглашаться, но эти люди создали свои школы, вырастив новое поколение хороших кардиологов.

К примеру, если брать Кямрана Мусаева, он уже подготовил более 20 специалистов по всему Азербайджану. Ныне его ученики работают в Нахчыване, Гяндже, Лянкяране, Шеки, Баку, а также за пределами нашей страны. Это сильная школа, где оценивают не личные отношения, а то, как ты прооперировал пациента.

– Давайте подробнее поговорим о варикозной болезни. Какие категории людей в Азербайджане находятся в группе повышенного риска?

– Люди с сидячей работой, наследственной предрасположенностью, беременные женщины, люди с лишним весом, возрастные пациенты. Но в первую очередь – лица с лишним весом. Кроме того, большую роль играют хронические заболевания, любые эндокринные патологии.

– Вы упомянули о наследственной предрасположенности. Значит ли это, что болезнь может передаваться из поколения в поколение?

– Передается не сама болезнь, а предрасположенность. Когда вы смотрите на тело бодибилдера, на котором хорошо видны вены, может показаться, что у всех они расположены примерно одинаково. Но на самом деле венозный рисунок у каждого человека индивидуален: расположение и выраженность сосудов могут существенно различаться.

Представьте, что человек предрасположен к болезни, но работает в Норвегии четыре часа в день за компьютером, после чего собирается домой. При таком режиме заболевание может вообще никогда себя не проявить.

Однако если человек с той же физиологией работает в ресторане, стоит на ногах по 10 часов и готовит шашлыки – это уже абсолютно другая нагрузка. Конечно, он получит варикоз и другие проблемы с сосудами.

– Какие первые симптомы варикозной болезни должны насторожить человека и стать поводом для обращения к специалисту?

– Есть общий закон медицины, который относится не только к нашей болезни: если вас что-то тревожит, оно будет продолжать вас беспокоить, если вы не начнете это лечить. Да, вам может стать лучше, боль может утихнуть, вы можете к ней привыкнуть, но само по себе это не излечится. Что касается признаков для беспокойства, то один из частых – отеки.

– А насколько рискованно откладывать лечение, если человека беспокоят только видимые изменения вен, но боли и других выраженных симптомов нет?

– Если это не начальная стадия, то лучше начать лечить. Потому что до определенного момента вы можете потерять только качество жизни. Да, при такой стадии вы не умрете, но если не обратитесь к врачу, могут возникнуть тяжелые осложнения, включая тромбоэмболию. В определенных случаях это может привести к смерти.

Это как курение, которое повышает риск тяжелых заболеваний, или диабет, который вы не лечите, а он может приводить к серьезным осложнениям.

Вся проблема в том, что в нашей стране сосудистые заболевания воспринимают исключительно как косметическую проблему.

– Всегда ли варикоз требует операции?

– Есть целая группа пациентов, которым вообще не нужно оперативное лечение. Например, пациенту 75 лет и больше. Если нет риска смерти, нет тромбов, есть только варикоз, а компрессионный трикотаж помогает – его необязательно оперировать.

Но если пациент молодой, ему 20-25 лет, он, например, стоматолог, которому в дальнейшем предстоит много лет работать преимущественно стоя, ты понимаешь, что этот человек потенциально будет страдать. В определенных случаях такого пациента нужно оперировать.

Если не лечить молодого пациента с выраженной проблемой, у него могут развиваться осложнения, вплоть до трофических язв. У женщины во время беременности при определенных обстоятельствах может возникнуть тромбоз и тромбоэмболия. Это уже серьезная катастрофа.

Когда я приехал в Азербайджан, мне нужно было заниматься маркетингом, как-то выделяться. Я начал изучать эту сферу и обратил внимание, что у нас очень хорошие специалисты, но многие продают прежде всего эстетику.

Сегодня интернет пестрит объявлениями по типу «вылечим варикоз одним уколом, без операции». Это маркетинговый ход салонов красоты: лечить данное заболевание может лишь специалист, который понимает сосудистую патологию. Если вам не сделали доплер и не проверили состояние сосудов, вас не лечат, а калечат.

Варикоз – не эстетическая болезнь. Я работал в реанимации кардиохирургии и знаю, насколько опасен этот недуг, если его не лечить. Очень много женщин во время беременности или сразу после родов сталкиваются со смертельной опасностью, если вовремя не начали лечить варикоз. Риск тромбоза в такой период резко возрастает.

– Кстати, с чего начинается прием пациента?

– Во-первых, нужно узнать, чего хочет пациент и что его беспокоит. Это самое главное. Человек может работать в шоу-бизнесе и говорить: «Мне нужен только визуальный результат». А есть пациент с физиологическими жалобами. Для него важнее состояние сосудов и самочувствие. После этого проводится обследование. Без УЗИ невозможно правильно оценить состояние вен.

– К слову, УЗИ и доплер – это одно и то же?

– УЗИ – это аппарат, а доплер – метод исследования. Доплеровское сканирование позволяет обследовать сосуды. Мы смотрим, есть ли врожденная предрасположенность, в каком состоянии организм, чем лечить, чем помочь и чем не навредить.

После диагностики предлагаем варианты – от наиболее активного лечения до консервативного, например компрессионного трикотажа. Пациент сам выбирает то, что ему подходит.

– Что представляет собой склеротерапия и в каких случаях этот метод применяется при варикозной болезни?

– Это введение специального лекарственного препарата непосредственно в просвет сосуда. Склеротерапия является эффективным методом лечения варикозного расширения вен нижних конечностей. В основном процедура применяется при патологиях мелких вен и для устранения сосудистых «звездочек».

Суть метода заключается во введении специального препарата, который воздействует на внутреннюю стенку вены и вызывает «склеивание» сосудов. Со временем они «рассасываются». Склеротерапия – один из вариантов, который мы предлагаем в определенных случаях.

– Помимо склеротерапии, сегодня существуют и другие современные методы лечения варикозной болезни. Один из них – эндовенозная лазерная абляция (ЭВЛА). В каких случаях врач выбирает именно этот метод?

– Эндовенозная лазерная абляция – это современный малоинвазивный метод лечения варикозного расширения вен, при котором поврежденный сосуд «запечатывают» изнутри с помощью тепловой энергии лазера. Если вена большая и есть недостаточность клапанов, мы можем использовать этот метод.

– А насколько болезненна сама процедура?

– Если всё сделано правильно, она значительно менее болезненна, чем многие люди думают. У меня было много пациентов-стоматологов. Они очень красиво сказали: «Нам было страшнее, чем нашим пациентам». Но сама процедура для них оказалась менее болезненной, чем многие процедуры, которые они сами проводят своим пациентам.

Она проводится без анестезии. Есть несколько уколов, которые вы почувствуете, и несколько, которые практически не ощутите. Это операция, которая предполагает, что пациент через несколько минут после нее может уже уйти домой.

– То есть после лазерной операции человек действительно может встать и сразу пойти на работу?

– Да. У меня был фантастический случай в Узбекистане. Когда я начал там оперировать, одна из медсестер попросила разрешения поприсутствовать при процедуре. Я был не против. Она зашла на первую операцию, увидела, как пациент после процедуры встал и ушел. А потом спросила, могу ли я ее прооперировать. Таким образом, медсестра сама стала моим пациентом. На следующий день она пришла в отделение и четыре часа работала стоя.

У нас также была пациентка в Гёранбое, которая сама работала в скорой помощи. Она пришла, прооперировалась и сразу ушла, сказав, что у нее просто нет времени лежать (смеется).

– В каких случаях упомянутые вами методы могут применяться в комплексе?

– Сейчас появилась новая форма лечения – CLaCS-терапия. Она комбинируется с лазерной хирургией.

CLaCS (Cryo-Laser Cryo-Sclerotherapy / криолазер и криосклеротерапия) – современный малоинвазивный метод лечения сосудистых «звездочек», «сеточек» и ретикулярных вен на ногах. По сути, это сочетание двух подходов: ЭВЛО и склеротерапии. В Азербайджане специалистов по CLaCS-терапии еще мало, поэтому мы пока изучаем эффективность технологии.

Например, сначала лазером закрывается крупный сосуд, а затем видимые мелкие ветви можно обработать посредством введения препарата. Это позволяет работать не только с физиологией, но и с визуальным результатом.

– То есть лазерная операция не всегда дает идеальный эстетический результат?

– Да. Иногда после лазерного лечения остаются видимые вены. Я, например, очень стараюсь работать и над визуальной частью. Мне нужно, чтобы пациент был доволен не только физиологическим результатом, но и тем, как выглядят ноги.

– А что представляет собой минифлебэктомия и чем этот метод отличается от других малоинвазивных способов лечения варикоза?

– Это одна из частей открытой сосудистой хирургии. К примеру, лазерная операция относится к закрытой хирургии, а минифлебэктомия – к открытой.

Раньше были слабые аппараты, которые подходили не всем пациентам. Поэтому иногда приходилось делать открытую операцию. Современные лазерные аппараты позволяют работать с гораздо большим количеством сосудов, не прибегая к открытым вмешательствам.

– То есть при открытой операции вену фактически извлекают?

– Да, вену удаляют. Но я бы хотел подчеркнуть: если в современной сосудистой хирургии врач предлагает открытую операцию, это не означает автоматически, что она необходима. Иногда причина может быть технической: в медучреждении нет нужного аппарата или он сломался, закончились расходники.

– Если сравнивать лазерную и открытую операции, насколько они различаются по травматичности и риску осложнений в отдаленном периоде?

– После лазерной операции побочные эффекты в основном связаны с механическим воздействием. У пациента, перенесшего открытую операцию, через несколько лет может появиться отек ноги из-за механической травмы тканей. Кстати, при открытой хирургии ткани травмируются значительно больше.

При лазерной операции травмы минимальны. Кроме того, при открытом удалении сосуда хирург физически вытаскивает его и не всегда видит каждый участок так, как при работе лазером. При лазерной операции мы под контролем УЗИ видим каждый миллиметр и можем точно обработать сосуд.

– А есть ли риск кровотечения?

– Он значительно меньше при правильно выполненной лазерной операции.

И еще один момент: после открытой операции может возникнуть повторное образование проблемного сосуда, и пациенту может потребоваться повторное вмешательство. При лазерной операции такое тоже возможно, но в очень редких случаях. Это может быть связано с беременностью, набором веса, тяжелой физической работой.

– Может ли варикоз вернуться через два-три года после операции?

– Да, при определенных ситуациях и заболеваниях. Например, если пациентка беременеет, значительно набирает вес или у нее появляются хронические заболевания, это может повлиять на состояние венозной системы и повысить риск повторного развития варикозной болезни.

У женщин с этим сложнее: в период менопаузы организм подвергается серьезным изменениям. Наступает период так называемых гормональных качелей, и в этот момент может произойти что угодно.

Кроме того, человек может перенести травму. На развитие варикоза влияют и различные косметические процедуры: пилинги, эпиляции, солярий и т.д. Всё, что вы делаете с телом, может влиять на кожу и ткани.

– Не могу не спросить: насколько эффективны мази при варикозе?

– Вынужден огорчить – ни визуально, ни физиологически они не устраняют проблему. В значительной степени это маркетинговый ход. Помочь могут лишь компрессионные чулки.

– В каких странах вы сейчас оперируете?

– В настоящее время я оперирую в Азербайджане. Кроме того, периодически принимаю больных в Узбекистане. Раньше работал в Турции и Саудовской Аравии.

– Вы регулярно ездите и в регионы Азербайджана...

– Меня приглашают частные клиники. Там есть договоренности финансового характера – это нормальная практика во всем мире. К примеру, пациенты из Америки приезжают в Дубай, оперируются и уезжают.

Я могу заработать в другом регионе больше просто потому, что чей-то обеспеченный сын скажет: «Я не хочу, чтобы моя мама восемь часов ехала в Баку и восемь часов обратно». Он готов заплатить за то, чтобы врач приехал сам.

– Вернемся к вопросу доступности. Много людей не обращаются за лечением именно из-за финансовых проблем. Насколько сейчас доступна лазерная процедура?

– Лазерная процедура сейчас не оплачивается в рамках обязательного медицинского страхования. В зависимости от тяжести заболевания она обходится примерно от 1 000 до 3 500 манатов.

– Что человек может сделать самостоятельно, чтобы замедлить развитие варикоза?

– Вести активный образ жизни. Необязательно заниматься спортом в том смысле, в котором мы привыкли это понимать. Я говорю об активном образе жизни: ходить хотя бы 10-20 минут в день, поддерживать нормальный вес. При перелетах в определенных случаях использовать компрессионный трикотаж. Главное – движение и правильный образ жизни. И безусловно, не следует запускать хронические заболевания.

– Какие самые частые ошибки пациентов вы наблюдаете?

– Самолечение мазями, увлечение народными методами.

– Какой случай из практики запомнился вам больше всего?

– Это один из моих самых памятных моментов. Ко мне на прием попала 12-летняя девочка. Она пришла уже готовая к операции У нее началась первая менструация, были боли, ноги опухли, и я увидел очень крупные сосуды. Я предложил операцию, а она сказала: «Мне не надо предлагать. Я пришла на операцию».

После операции мне было особенно приятно видеть, насколько молодому организму стало легче. Дети не умеют обманывать: они очень искренне рассказывают, насколько лучше себя чувствуют. Это самый запоминающийся случай в моей практике.

– Каким вы видите развитие сосудистой хирургии в Азербайджане в ближайшие 5-10 лет?

– Думаю, сосудистая хирургия в Азербайджане будет развиваться очень активно. И прежде всего это будет хорошо для пациентов. Я говорю сейчас не о финансовой стороне вопроса, а о профессиональной среде – о врачах, их знаниях, опыте и желании постоянно развиваться. Именно люди, которые сегодня работают в этой сфере, определяют, какой она будет завтра.

– А новые специалисты?

– Я вчера был в ресторане и встретил четырех студентов-медиков. Они узнали меня, мы пообщались. И я сказал одну фразу, которая давно меня мучила, но только вчера я смог ее сформулировать: у нас очень много дипломированных врачей, но мало специалистов.

Это происходит во всем мире. Германия приглашает врачей из Турции, а Турция – из Азербайджана. В Америке также постоянно существует потребность в медицинских кадрах из других стран. В Канаде меняют требования, чтобы привлечь специалистов. Иными словами, врачи нужны везде и всегда. Но человек, закончивший медицинский вуз, и врач – это не одно и то же. Всё зависит от того, насколько человек готов постоянно развиваться.

– Есть ли вопрос, который вы хотели бы, чтобы я вам задала?

– Почему людям так тяжело доверять врачам?

– Почему?

– Потому что у всех был тяжелый опыт. Не зря говорят, что у каждого врача есть свой подход. У многих был тяжелый опыт. Но самое страшное – переносить этот опыт на других специалистов.

Джамиля Алекперова