Развод, тайный брак с шотландцем и переезд: история азербайджанки Гюнель Саргинсон

История Гюнель Саргинсон из Балакян близка многим женщинам. После первого брака она осталась одна с сыном. Тогда казалось, что после развода ей не стоит и думать о новых отношениях. Однако все изменилось, когда девушка встретила и полюбила Эрона Саргинсона из Шотландии.

Несмотря на давление общества, наша собеседница втайне от родных решилась выйти за него замуж и переехать в Шотландию. Там началась ее новая жизнь: с нуля выучила английский язык, получила второе высшее образование и родила дочь. Сегодня Гюнель ханум ведет блог и вдохновляет женщин не бояться перемен и верить в себя.

О своем пути и трудностях, которые ей пришлось преодолеть, она рассказала в интервью Media.Az.

– Расскажите немного о себе…

– Я аварка по национальности, родилась в Балакяне. Наша семья – потомки генерала Ахмед бека Дибирова. Он был одним из командиров, сражавшихся за независимость Азербайджанской Демократической Республики (1918-1920), и сыгравших большую роль в создании армии АДР. После советской оккупации подвергся репрессиям. Многие его вещи сожгли, дом забрали. Единственная память о нем сегодня – его семейный портрет.

После школы я поступила в Азербайджанский медицинский университет, выбрав специальность «Педиатрия». На момент окончания вуза была замужем, но потом развелась.

– Как вы переживали период после развода?

– Вообще не понимала, что дальше будет: где я буду, что буду делать. Мне казалось, что после развода у меня уже ничего не получится. О личной жизни я и думать не могла. После первого брака еще раз наступать на те же самые грабли не хотелось. Решила сфокусироваться на сыне и профессии. В то время я работала в фармацевтической компании и планировала переезд в Германию, чтобы продолжить там карьеру врача.

– В какой момент в вашей жизни появился Эрон?

– На фоне непростого периода после развода я в 2010 году отправилась путешествовать в Турцию. Мы с Эроном оказались в одном стамбульском отеле и случайно встретились утром на завтраке. А он такой болтливый, начал со мной разговаривать обо всем. Я английский тогда не знала: наше общение проходило через Google-переводчик. Было сложно, однако когда человек интересен, ты на все идешь. Эрон попросил номер телефона, но я сначала не дала – не думала, что все будет серьезно. На следующий день мы снова встретились, и он говорит: «Я не собирался на завтрак, но пришел в надежде увидеть тебя».

Мы гуляли по Стамбулу, изучали город, даже толком не понимая друг друга. Иногда он делал комплименты, а я даже не догадывалась. Он спрашивает одно, я отвечаю другое (смеется). На пятый день, накануне отъезда, мы решили, что будем вместе. Эрон младше меня на год, однако его это совсем не смущало, как и то, что у меня есть сын. Так, я уехала в Азербайджан. Было очень грустно... Казалось, что я знаю его давно.

Более полугода мы каждый день часами общались по скайпу. Все говорили: «Это быстро пройдет». Я и сама так думала, ведь между нами были визы, расстояние, проблемы... Тем временем подала документы на студенческую визу в Шотландию с мыслью, что выучу язык, узнаю его лучше и заодно пойму, куда всё это идет. Но мне отказали. И тогда Эрон решил приехать в Азербайджан.

– Родные знали о вашем романе?

– Я из аварской семьи, мой папа очень серьезный человек. Даже развод я долго скрывала от родителей. В то время это было совсем не так, как сейчас. Когда мама узнала про Эрона, она была в шоке, сказав, что я сошла с ума: «Никому не говори. Делай свои дела, но молчи». И я молчала.

Когда Эрон прилетел в Баку, он познакомился с мамой и очень ей понравился. И правда, Эрон настоящий джентльмен. Он изучал мою культуру, как обращаться с азербайджанской девушкой, с ее мамой, как себя вести. Мы несколько месяцев встречались в Баку, виделись почти каждый день. Затем он сделал мне предложение, и в 2012 году (через полтора года со дня нашей встречи) мы поженились. Церемония бракосочетания прошла почти тайно – в узком кругу друзей. Правда, мама и тетя обо всем знали, но рассказать папе и другим родственникам я не решилась.

Затем мы с Эроном уехали в Шотландию. Папа думал, что я еду туда по учебе. В принципе я такой человек: мне все равно, что люди думают. Если мне хорошо и я не делаю ничего плохого, то не вижу в этом проблемы.

– Как вас встретила семья супруга?

– Очень тепло! Я такого не ожидала. До сих пор им за это благодарна. В моем первом браке такого не было. Семья Эрона знала всю ситуацию с моими родителями. При этом они были ко мне невероятно добры. Свекровь водила меня повсюду, мы вместе делали шопинг.

– Когда вы все-таки рассказали отцу о своем браке?

– Где-то через два года после переезда в Шотландию рассказала об этом по скайпу. Он был в шоке, конечно. Некоторое время со мной не общался. Потом мы поехали в Азербайджан, встретились, поговорили. Он заплакал, ему было очень тяжело. Но мы решили эту проблему, и сейчас уже все хорошо. Через какое-то время отец признался, что рад, что все так сложилось.

Когда он впервые познакомился с Эроном, сказал: «Очень умный парень». И добавил, что ему приятно, что мой сын Рауль вырастет рядом с таким человеком.

– Ваш отец приезжал в Шотландию?

– Пока нет, но собирается. А мама приезжала. Она вообще очень смешная. Английский не знает, но старается общаться. Подходит к моему свекру и говорит: «I love you! I love you!» А я ей: «Мама, так не говорят» (смеется). Все ее очень любят. В общем, все сложилось даже лучше, чем я представляла.

– Как складывались отношения супруга и его семьи с вашим сыном?

– Это еще один момент, за который я им бесконечно благодарна. Они никогда не разделяли его и других внуков. Когда Эрон впервые приехал в Баку, он подружился с Раулем. Я ходила на работу, а он смотрел за сыном.

Эрон очень хороший отец. Он учил Рауля английскому, помогал со всеми делами. Когда я строила карьеру в Шотландии, уезжала на тренинги, он возил и забирал его со школы, смотрел за ним как за своим. И сейчас Рауль говорит: «Мой отец – это Эрон. Он меня вырастил». Когда говорю мужу «спасибо», он отвечает: «За что? Это мой сын». К сожалению, у нас в Азербайджане многие не привыкли к такому.

– Ваш пример дает надежду другим девушкам, что жизнь после развода не заканчивается…

– Именно поэтому я и создала свой блог. У нас многие женщины думают, что, если ты развелась и есть ребенок, тема замужества закрыта. А если и можно, то нужно соглашаться на меньшее, лишь бы кто взял.

Когда я первый раз приехала в Балакян с мужем, моя родственница сказала: «Ой, он такой молодой и красивый». А я ответила: «Ну я тоже молодая и красивая». У нас в голове сидит мысль, что мы хуже, потому что разведены и остались с ребенком. К примеру, когда я сказала мужу про первый брак и сына, он ответил: «И что?» Тогда я поняла: нам внушили эти страхи.

Иногда нужно рисковать, если чувствуешь, что это того стоит. Девушки должны понимать, что могут быть суперженой и мамой, несмотря на первый, да хоть второй, третий брак, – неважно. Если вам не повезло, это не значит, что жизнь закончилась и вы больше никто. Наши женщины очень красивые, сильные, умеют все – на них дом, карьера, семья. Они не осознают, насколько хороши. Поэтому я и поднимаю эти темы в блоге.

– Я переехала в Шотландию в 2012 году, а Нова родилась в 2018-м. За эти годы в новой стране мне нужно было выучить английский, поступить в институт. Я была на втором курсе Университета Глазго, когда забеременела. Было сложно, но я очень хотела второго ребенка, особенно дочку, тем более от любимого человека. И Эрон хотел, так как он очень любит детей. Нова – такая умная и хорошая девочка. В ней течет кровь двух горных народов: аварская и шотландская.

– Вам в блоге часто задают вопрос: почему вы в видеороликах показываете только дочь, а не сына…

– Рауль уже взрослый парень и сам не хочет, чтобы я его снимала. Но мне иногда пишут: «Где твой сын? Наверное, отец забрал?» Мне порой даже смешно: люди ничего не знают, но делают выводы. Иногда я показываю видео с Раулем, только чтобы прекратить слухи, будто я его бросила.

У сына британский паспорт, он давно здесь живет. Планирует стать программистом, как его отец. Каждый год посещает Азербайджан, очень любит моих родителей, обожает Балакян. Знает несколько языков, в том числе азербайджанский.

– Ваша дочь тоже немного говорит по-азербайджански…

– Меня многие спрашивают: ты – аварка, почему учишь дочку азербайджанскому? Азербайджан – это моя родная земля, мой дом. На первом месте для меня – азербайджанский. Нова говорит на нем с акцентом, иногда с неправильными окончаниями. Но я ее учу, кроме того, у дочки есть репетитор. Причем Нова сама проявила инициативу, так как хочет общаться с моими родными, понимать культуру, чувствовать свои корни. Она этим очень гордится и даже в школе учит других детей азербайджанским словам (улыбается).

https://www.instagram.com/reel/DMqb2UHImhN/?utm_source=ig_web_copy_link

– А ваш супруг не предпринимал попыток выучить аварский или азербайджанский?

– У британцев есть проблема: им очень сложно учить другие языки, так как они привыкли, что весь мир говорит по-английски. Я ему сказала: помимо английского я знаю четыре языка – аварский, азербайджанский, турецкий и русский. Выбирай любой и я тебя буду учить. Эрону понравился именно азербайджанский, и он его осваивает. Не так как дочь, но старается.

И он действительно уже привык к нашей культуре. Моя мама даже заметила: «Эрон уже мыслит как азербайджанец». Например, понимает, что мужчина должен быть добытчиком, а женщина не обязана работать. Даже если британец хороший, его надо немного «приучать» к нашим понятиям.

– Вам тоже приходилось объяснять это мужу?

– Когда я познакомилась с Эроном, он сказал: «У нас будет 50/50 – и женщина, и мужчина работают». Я ему сразу объяснила: у нас так не принято, и со мной так не будет. Дело не в лени – я люблю труд. Но не хочу, чтобы мне ставили такие условия. По природе женщина смотрит на мужчину как на добытчика. Мне было важно, чтобы он понимал: я не собираюсь тащить все на себе.

Когда люди любят друг друга, они идут навстречу. Поэтому муж принял мои взгляды. И в целом для него это не было проблемой, поскольку он всю жизнь трудится. Его так воспитали. Например, когда мы начали встречаться, у Эрона не было дома, хотя у его отца много объектов. Он сообщил мне, что возьмет для нас в аренду одну из квартир отца. Я была в шоке: это же твой папа?! Не могу представить такую ситуацию у нас.

Но я бы не сказала, что все британские мужчины такие. Знаю азербайджанок, которые вышли замуж за англичан и очень несчастны. Поэтому дело не только в культуре: важен характер и как ты поставишь себя с первого дня. Если на все соглашаться, потом будет сложно.

– Начну с еды. Азербайджанская и аварская кухни намного богаче. В Шотландии кроме картошки ничего нет. Ну и, конечно, хаггис (национальное шотландское блюдо из бараньих потрохов – ред.). Кстати, у нас дома один день – азербайджанская еда, другой – местная.

Из отличий еще можно указать на проведение свадеб. К примеру, в Шотландии обычно это спокойное торжество, и гостей бывает около 20 человек. Возможно, причина в том, что организовать свадьбу здесь – очень дорогое удовольствие.

Еще одно важное различие – моя свекровь никогда не вмешивается в нашу жизнь, как это часто бывает в Азербайджане. Она мудрая женщина и понимает: если ее сын счастлив, значит, и ей хорошо. Иногда я чувствую, что она хочет, чтобы Эрон приехал к ней, но никогда не скажет это. Чаще я сама предлагаю мужу съездить к родителям.

Если говорить в целом о жизни в Шотландии, первое время меня очень удивляло, почему все улыбаются и постоянно говорят «спасибо», «извините». Со временем поняла: вежливость – часть их культуры. Если не улыбаешься, значит, ты невоспитанный. Я настолько к этому привыкла, что сама начала улыбаться всем в Азербайджане.

Еще добавлю, что в Шотландии люди ставят себя на первое место, знают свою ценность и умеют выстраивать личные границы. Но у этого есть и минусы – они часто становятся одинокими.

– Поговорим о вашей карьере. Как вы уже во взрослом возрасте решились выучить язык до академического уровня и получить второе высшее образование в новой стране?

– Я подумала: почему бы не получить второе образование, да еще и бесплатно? В Шотландии это возможно, если у тебя есть вид на жительство или гражданство и ты прожил здесь три года, или если твое первое образование не европейское. Правда, для этого мне нужно было хорошо знать английский.

Я готовилась к IELTS, а это непростой экзамен. Мне очень помогал муж, я постоянно смотрела телепередачи на английском, много практиковала. Затем меня ждали медицинские экзамены: теория и практика. Было невероятно сложно – я училась день и ночь, хотя очень хотелось гулять и изучать новую страну. Моей целью было как можно быстрее пройти этот путь: поступить, отучиться, получить британское гражданство и спокойно жить дальше. К слову, для получения паспорта я сдавала экзамен по истории Великобритании.

При этом уже в первый год в Шотландии нашла работу. Сначала со своим ломаным английским устроилась волонтером в мультикультурную ассоциацию. Через три месяца меня взяли в штат – я занималась исследованиями и отчетами о мигрантах. Это тоже помогало в изучении языка. В том же году я сдала экзамены на водительские права. Было сложно привыкать к левостороннему движению, но теперь, наоборот, мне тяжело ездить в Баку (улыбается).

– Меня приняли в несколько вузов, но я выбрала направление «Здравоохранение и социальная политика» в Университете Глазго. Это один из сильных вузов мира. Мой диплом позволяет заниматься исследованиями, занимать высокие посты в медицинских учреждениях, министерствах и других структурах.

Мне очень нравится подход к обучению в Британии. Здесь тебя действительно учат. В больнице опытный врач не будет смотреть на тебя свысока или «буллить» за незнание. Если ты молодой специалист, можешь открыть справочник, посмотреть информацию прямо при пациенте, и никто не будет тебя за это осуждать.

– А кем вы сейчас работаете?

– Я врач общей практики. После рождения сына поняла, что не могу работать педиатром – тяжело эмоционально, испытываю сильную жалость к детям.

– Какие различия между медицинскими системами Азербайджана и Шотландии вы заметили?

– В Британии очень много приезжих врачей. Местные редко идут учиться на медиков, из-за этого в маленьких городах не хватает специалистов. Люди часто жалуются, что врачи «опять прописали парацетамол», но не понимают, что здесь существуют четкие протоколы, которым доктор обязан следовать. В них подробно указано, в каких случаях и какие препараты назначаются. Если одно лекарство не помогает, есть следующий шаг – и так далее.

В Азербайджане, к сожалению, в одном рецепте могут быть сразу два антибиотика. Моей дочке семь лет, и она ни разу не принимала эти препараты. Я дам антибиотики, только если температура будет держаться несколько дней, и начну с самого легкого препарата – строго по протоколу. Кроме того, в Британии пациенты более осознанные. Иногда могут прямо сказать: «Я не хочу этот антибиотик». Люди понимают, что происходит с их организмом.

Также в Британии нет необходимости обращаться в частные клиники. Я сама больше доверяю государственным. В частную иду, только если в государственной слишком долго надо ждать. Но и там, и там лечение будет одинаковым – все врачи работают по одним и тем же протоколам.

В целом в Британии система очень организованная: есть цифровой портал анализов, рецепты тоже электронные. Лекарства в аптеке получаешь бесплатно. Вместе с тем я вижу, как медицина развивается и в Азербайджане.

– Насколько я знаю, помимо медицины, у вас есть еще свое дело…

– Да, мы с мужем создали проект под названием Trigan. Это платформа на базе искусственного интеллекта. Она не просто прогнозирует, но и объясняет, почему происходят те или иные события и как на них можно повлиять. Trigan строит причинно-следственные модели, а также стратегические сценарии с учетом долгосрочных эффектов и объясняет свои решения.

Если сравнивать, то традиционный ИИ – калькулятор, а наш продукт – цифровой стратегический советник. Он может использоваться в бизнесе, в корпорациях, для оценки рисков, оптимизации цепочек поставок, анализа инвестиций. Также наш проект может найти свое применение в международных организациях, государственных структурах, муниципалитетах – для управления инфраструктурой, транспортом, жильем. То есть мы помогаем людям и организациям принимать более точные и справедливые решения.

– Как вы пришли к созданию этого продукта?

– Эрон – архитектор программного и аппаратного обеспечения, очень сильный программист. Во время пандемии мы с супругом работали над Web3-проектом. Ранее инвестировали в биткоин и хорошо разбирались в этой сфере. В процессе пришли к идее создания данной платформы.

В итоге Эрон создал Trigan. Я же больше отвечаю за операционную часть: занимаюсь стратегией, сделками, управлением. Мы участвовали во многих международных программах, где презентовали наш стартап и получали гранты. За это время нам удалось добиться очень многого.

– Вы уже наладили сотрудничество с какими-то крупными компаниями?

– Да, сейчас мы запускаем несколько пилотных программ. С нами уже работают крупные компании, а также национальные службы здравоохранения в Великобритании и Дании. Мы также задумываемся о запуске проектов в Азербайджане. Мне очень хочется, чтобы и моя родина получила пользу от того, что мы создаем.

Лейла Эминова