Кямаля Мамедова родилась в Баку в многонациональной семье. Ее отец Руфат – азербайджанец, а мать Яна – русская. Когда девочке было три года, семья решила переехать в Украину. Они обосновались в одном из сел Херсонской области, построили дом и завели фермерское хозяйство. Детство и отрочество девушки прошли в деревне Подо-Калиновка. А после окончания школы она создала собственную семью, родила сына.

«Мы не отмечали национальных праздников, и я ничего не знала о культуре Азербайджана», - признается Кямаля, но утро 24 февраля кардинально изменило ее жизнь. Только благодаря азербайджанскому гражданству девушке удалось спастись от ужасов войны и оккупации.

Кямаля Мамедова рассказала в интервью Media.Az о жизни в довоенной Украине, сложных семейных отношениях и возвращении на Родину спустя 25 лет.

- Вы создали семью достаточно рано, в 18 лет…

- Да, моего парня звали Дима, этнически он был корейцем, но его предки жили в Таджикистане, отсюда и славянское имя. Мы познакомились через общих друзей, так все и «завертелось». Родители долго не могли принять мой выбор, были категорически против наших отношений. Но я стояла на своем, никого не желала слушать. Мы даже поссорились на этой почве.

После окончания школы я уехала с Димой в Харьков, где мы начали работать в кафе его родителей. Проходили недели и месяцы, а мы постоянно откладывали поход в ЗАГС, так и не зарегистрировали отношения. В гражданском браке я родила сына, которого мы назвали Денисом.

Но семейная жизнь постепенно превратилась в «тюрьму». Дима был очень ревнивым и вспыльчивым. Он не разрешал мне встречаться с друзьями, мог устроить скандал, если я сама забирала сына со спортивных тренировок. Я была «удобной», тихой и неконфликтной, занималась уборкой, готовила еду и смотрела за ребенком. Но когда ребенку исполнилось пять лет, мы расстались.

- Что послужило причиной?

- Измены… Я давно начала подозревать, что у него есть любовница на стороне, но никак не могла найти тому подтверждений. Однажды мне написала девушка и призналась в том, что давно состоит с Димой в отношениях. Как оказалось, он говорил ей, что развелся, а от прошлого брака у него растет сын. Она показала мне их переписку и совместные фотографии. Меня бросило в дрожь...

Я потребовала у Димы объяснений, думая, что он будет все отрицать. А он даже оправдываться не захотел, сказал, что я должна к этому относиться спокойно. Его родители, особенно мама, говорили, что ради семьи я обязана закрывать на это глаза. Они мнили своего сына идеальным, а меня считали глупой и капризной.

Как оказалось, его измены начались с самого начала наших отношений. А так как мы не были официально женаты, то и подавать на развод не было необходимости. Я просто ушла, забрав сына с собой.

- Куда вы направились?

- Узнав о случившемся, моя подруга предложила пожить в ее квартире, которая на тот момент была свободной. Я согласилась, даже устроилась продавщицей в кондитерский магазин рядом с домом.

Спустя какое-то время у бывшего появилась возможность переехать в Южную Корею. Он забрал с собой маму, но его отец отказался уезжать, так как переживал, что слабое сердце не выдержит долгих перелетов. Дима хотел взять с собой и сына, но я не разрешила. Тогда он предложил нам переехать к дедушке, чтобы не оставлять его одного.

- И что вы решили?

- Я согласилась. На протяжении всего дня я находилась на работе, мне была необходима помощь с ребенком. Свекор забирал Дениса со школы, заботился о нем до моего прихода. В это самое время началась пандемия коронавируса, бывший настоял на том, чтобы я оставалась дома. Дима помогал нам финансово, присылал по 300 долларов в месяц на продукты и другие нужды. Но зимой половина этих денег уходила на коммунальные услуги.

В тот период моя подруга Катя готовилась к открытию своего второго кафе. Ей требовались сотрудники, и она предложила мне работу. Я с радостью согласилась, так как сама нуждалась в средствах.

В кафе я работала сразу на трех позициях - как повар, кассир и официант. Честно говоря, я не люблю готовить, делаю это только при крайней необходимости. Но, несмотря на это, посетителям нравились мои блюда. В нашу смену всегда было много клиентов, а выручка была высокой.

Хорошая зарплата в семь тысяч гривен (455 манатов) позволила мне снять квартиру и съехать от свекра, с которым у нас начались конфликты.

- Почему?

- Он любил выпивать и перестал помогать мне с ребенком. Мог не покормить его после школы и Денис оставался голодным до самого вечера. Отношения портились с каждым днем, и через год совместного проживания я приняла решение съехать.

Нам повезло найти старую квартиру за три тысячи гривен (195 манатов) недалеко от школы сына. Единственным минусом были шумные соседи, которые любили подебоширить. Однажды они в пьяном угаре полностью разгромили свою квартиру и даже выломили входную дверь. 

Несмотря на все это, я продолжала обживать новый дом. Купила мебель, телевизор, и даже копила деньги на летний отдых. Мне казалось, что все приходит в норму, я смогу вздохнуть с облегчением, но 24 февраля началась война…

- Помните ли момент, когда узнали о вторжении?

- За две недели до этого знакомые обсуждали возможное обострение ситуации. Все эти годы мы слышали о перестрелках на Донбассе, думали, что на этот раз будет так же.

23 февраля мы, как обычно, легли спать, а в пять часов утра я проснулась от взрывов. Посчитав, что мне это приснилось, я попыталась снова уснуть, но грохот не прекращался. Не понимая, откуда доносятся эти звуки, я полезла в интернет. В СМИ не было никаких новостей об обстрелах. А потом я наткнулась на видеообращение Владимира Путина, в котором он объявил о начале «спецоперации».

В общей группе жителей Харькова писали, что взрывы слышны и в других городах: Киеве, Херсоне, Запорожье, Чернигове и т.д. С каждым разом грохот становился все громче, а из нашего окна были видны красные огни, поднимавшиеся в небо со стороны Белгорода (российский город, находящийся на границе с Украиной - Авт.).

Через несколько часов из Кореи позвонил Дима и сказал, что во всех СМИ говорят о войне в Украине, и, что мы должны срочно поехать к его отцу.

- И вы послушались?

- Нет. Учитывая алкогольную зависимость свекра, он не смог бы нам ничем помочь. А я должна была, в первую очередь, думать о ребенке. Денис тем временем помогал собирать рюкзаки и брал все самое необходимое. Ему всего лишь восемь лет, но вел он себя очень мужественно, нашел спички, фонарь, зажигалку и ножницы. Сын совсем не паниковал, напротив, даже пытался меня успокоить.

В нашей однокомнатной квартире не было места, где можно укрыться от ударной волны, поэтому мы отправились к подруге Кате. Она вместе с мужем, мамой и ребенком жила в частном доме на соседней улице.

Катя до последнего не верила, что на нас могут напасть, и даже планировала поехать на работу в тот день, но мы ее отговорили. Когда взрывы прекратились, мы отправились в ближайший супермаркет за продуктами первой необходимости. Приехав на место, обнаружили километровую очередь. Магазины быстро опустели и единственным, что нам удалось купить, были шоколадные печенья и конфеты для детей.

На улице в это время происходил какой-то хаос, по дорогам разъезжали танки и БТР-ы. Десятки машин с солдатами направлялись в сторону Белгорода, к границе... Люди в панике куда-то спешили и даже полицейские казались полностью растерянными. Те, у кого были машины, собрали все необходимое, и в первый же день покинули Харьков. 

- Что вы планировали делать дальше?

- Подруга до последнего не хотела покидать свой дом, а после новостей из Киева о расстрелянной солдатами РФ семье Иовенко (7 марта на Житомирской трассе Киевской области российские военные убили супругов, когда те вместе с шестилетним сыном и кумой пытались эвакуироваться на авто из Ирпеня – Авт.), казалось, что бежать просто некуда.

Вечером 24 февраля мы все-таки решили укрыться в бомбоубежище, которое находилось под нашим кафе. Там было много продуктов, которых бы хватило на первое время.

- Пытались ли вы узнать о состоянии своих родных?

- Мои родители и сестра все это время оставались в Херсонской области. Их село Подо-Калиновку оккупировали в первый же день. Сестра позвонила мне в 10 часов утра, и в слезах рассказывала, как по их улице едут российские танки. Военные отнимали у мирных жителей дорогие машины и технику. Они перестреляли всех крупных собак и выискивали «АТОшников» (украинские военные, воевавшие в Донецке и Луганске – Авт.).

Выехать из Херсона было практически невозможно, оставалось только надеяться на нашу армию.

- Кто-либо из ваших знакомых служил в украинских войсках?

- После расставания с Димой, с весны по осень 2021 года, я состояла в отношениях с парнем по имени Семен. Он служил во Львове, был оператором дронов. Нам было сложно строить отношения на расстоянии, и за несколько месяцев до войны мы расстались.

Я знала, что зимой он должен был отправиться в Донецк. Но, как оказалось, 26 февраля он попал в плен. 15 марта российские военные опубликовали в YouTube видео его допроса. Российские военные допрашивали моего экс-молодого человека. Я до сих пор не могу с ним связаться, не знаю, жив ли он сейчас.

- Долго пробыли в Харькове?

- Город постоянно обстреливали, и после серии взрывов в центре мы приняли решение уехать в Днепр. Спустя два дня после отъезда рядом с нашим домом упали две ракеты, которые по счастливой случайности не взорвались.

Больше всего в этой ситуации меня шокировали родственники, проживающие в России. Они звонили и пытались убедить меня в том, что российские военные не стреляют по гражданским объектам. Только после долгих споров и демонстрации фотографий с разрушенных детсадов и больниц, они стали задумываться о настоящих целях «спецоперации». Сейчас они не смотрят телевизор и не верят лживой пропаганде.

- Миллионы беженцев покинули страну в первый же месяц войны. Планировали ли вы уезжать из Украины?

- Я слышала о программах вывоза беженцев в соседние страны, но не знала всех подробностей. А о возможности выехать из Украины при помощи азербайджанского посольства мне рассказал отец. В Баку жили его давние друзья, которые были готовы приютить меня и Дениса.

Но, чтобы выехать из страны вместе с ребенком (гражданином Украины), мне нужна была справка из посольства. Однако я не смогла дозвониться до азербайджанского представительства. Тогда руку помощи мне протянул мой друг Сеймур. Он азербайджанец и работает юристом. Благодаря ему я получила все необходимые документы для выезда вместе с сыном. Сеймур рассказал, что в Польшу едут бесплатные поезда и связал меня с волонтерами, которые сопровождали нас на всем пути.

Сам при этом отказался уезжать из Киева, продолжает помогать простым украинцам.

- Где вы остановились, когда прибыли в Польшу?

- Нас разместили в центре Global Expo, функционирующем как убежище. В лагере легко было различить людей, видевших ужасы войны и тех, кто приехал из безопасных городов.

Например, когда над центром пролетали обычные, пассажирские самолеты, беженцы из Мариуполя в ужасе бросались на пол, закрывая голову руками. Они сильно реагировали на любой шум.

- Замечали ли вы то, как война повлияла на детей?

- Денис давно привык к взрывам и реагировал на них достаточно спокойно. Но он отказывался отпускать мою руку, не желал оставаться один. Несмотря на то, что я никогда не воспитывала в сыне чувство патриотизма, с самого начала войны он решил, что станет солдатом и будет защищать Украину от врагов.

Знаете, я не политик, и мало что понимаю в войнах, но мне безумно жалко обычных людей. В лагере беженцев я часто встречала малышей, на теле которых родители писали номера и адреса знакомых на случай, если с ними что-то случится. Страшно только подумать о количестве семей, навсегда потерявших своих детей.

- Сколько вы пробыли в лагере?

- Около двух недель. В апреле я должна была улететь в Венгрию, а оттуда в Азербайджан. Кстати, билет в Венгрию мне купил волонтер-азербайджанец. Он проследил за тем, чтобы я и мой ребенок были обеспечены едой и всем необходимым.

После расставания с Димой я перестала доверять людям, но с начала войны в моей жизни появились новые друзья, можно сказать, герои, которым я обязана до конца своей жизни.

- Где вы проживаете в Баку?

- В бакинском аэропорту меня встретили папины знакомые – Георгий и Наталья. Сейчас мы остаемся у них. Не пожелав становиться обузой, сразу же после приезда я начала искать работу. Так как всю свою жизнь занималась кулинарией, то и вакансии искала в этой сфере.

Было важно, чтобы график работы позволял мне как можно больше времени проводить  с сыном. Так, в течение месяца я устроилась официанткой в один из ресторанов Баку. Со мной работает много русских ребят, у нас сложились очень хорошие отношения.

- Есть ли у вас родственники в Азербайджане?

- Да, но у нас достаточно натянутые отношения. С начала войны они ни разу не поинтересовались, живы ли мы и нужна ли нам помощь.

Я пыталась связаться с бабушкой, но дядя сказал, что она находится в районе, где очень плохая связь. А сам, узнав о том, что я приехала в Баку с ребенком, перестал отвечать на звонки. Видимо, родственники опасаются, что я попрошу прописать меня в их квартирах. Но мне это совсем не нужно. Я просто хотела увидеться с ними…

- Какое впечатление на вас произвел Баку?

- Когда мне рассказывали об Азербайджане, я и не представляла себе, насколько красива его столица. Небоскребы и древняя крепость прямо на берегу Каспийского моря!

У меня не было ощущений, что я приехала в чужую страну. Напротив, я очень хорошо ориентируюсь в городе. Вместе с друзьями семьи я успела побывать в Шеки и Загатале, мы также планируем посетить Лянкяран.

Странно осознавать, что спустя 25 лет мне приходится заново знакомиться с Родиной, но я определенно рада своему возвращению.

- Планируете ли вы возвращаться в Украину?

- Говорить о возвращении в Харьков пока еще рано. И даже если война закончится, будет неблагоразумно ехать в полуразрушенный город.

Денис уже получил гражданство Азербайджана, в сентябре пойдет в местную школу. Ему нравится Баку, мы часто гуляем в парках и в торговых центрах. Я надеюсь, что мирная атмосфера заставит его забыть про тот ужас, что мы пережили за это время.

Абухаят Джафарова

Media.az