Я не верил, что доживу до утра: ветеран 44-дневной войны – о фронтовых испытаниях и цене Победы

Восьмого ноября в Азербайджане отмечают День Победы, ставший символом мужества, единства и несгибаемой воли народа. За этой датой стоят судьбы тысяч людей, тяжелые испытания, боль утрат и истории тех, кто, не щадя себя, сражался за родную землю, проявляя стойкость, отвагу и верность воинскому долгу.

В преддверии этой памятной даты Media.Az поговорила с ветераном 44-дневной Отечественной войны Майылом Закировым. Добровольно отправившись на фронт, он прошел через ожесточенные бои, видел гибель боевых товарищей, сам получал ранения и не раз смотрел смерти в лицо.

Сегодня М.Закиров работает в Государственном фонде социальной защиты. Но память о пережитом, о людях, с которыми он делил опасности фронтовых будней, и о тех, кто не вернулся домой, навсегда осталась частью его жизни.

В интервью ветеран рассказал о своем боевом пути, самых тяжелых испытаниях и чувствах, которые невозможно передать словами.

- Вы приняли решение отправиться на фронт добровольцем сразу после начала войны?

– Да, 27 сентября я обратился в военный комиссариат с просьбой отправить меня на фронт. В итоге 1 октября меня призвали в армию снайпером. Из военкомата меня направили в Агджабеди, где дислоцировался недавно сформированный корпус.

– Как проходили ваши первые дни на фронте и в каких боевых операциях вам довелось участвовать?

– Меня направили в село Ахмедбейли Физулинского района, где я поступил в распоряжение 651-го подразделения. Там находились наши гаубицы Д-30, с помощью которых наносились удары по позициям противника. В тот же день я получил оружие и всё необходимое для службы.

Уже ночью присоединился к боевым товарищам и вместе с ними выдвинулся в сторону села Керимбейли. Там шли ожесточенные бои. Мы постепенно продвигались вперед, дойдя до территории Джебраильского района. Но каждый шаг давался нелегко: по пути мы теряли товарищей…

Вскоре из штаба нашему командиру поступил приказ объединиться с другими подразделениями и совместными усилиями захватить крупную воинскую часть противника в Джебраиле. Плечом к плечу с нами действовали бойцы Сил специального назначения, оказывавшие нам поддержку в ходе операции.

– Какую задачу выполняли вы и другие снайперы во время штурма воинской части?

– Было раннее утро, еще не рассвело, когда наши подразделения перешли в наступление. Снайперы заняли позиции и прикрывали наступавших товарищей, стараясь подавлять огонь врага и поражать обнаруженные цели.

Бой продолжался несколько часов. В итоге воинскую часть удалось захватить, однако победа далась нам дорогой ценой: было много раненых и погибших. Часть вражеской техники и личного состава противника сумела отступить.

После нескольких часов отдыха мы передали захваченный объект резервным силам и вновь двинулись вперед. Наступление продолжалось...

– Какие эпизоды дальнейшего продвижения оставили наиболее глубокий след в вашей памяти?

– Мы двигались вдоль обочины, стараясь не выходить на дорогу, чтобы не подорваться на минах. Шел дождь, кругом стояла грязь. В какой-то момент мы заметили в ней нечто, напоминавшее часть военной формы. Остановились и попытались вытащить ее – это оказался погибший азербайджанский солдат. Опознавательного жетона при нем не оказалось, поэтому установить его личность мы не смогли.

– Куда вы направились после Джебраила и какие задачи получили на следующем этапе?

– Мы продолжили путь из Джебраила в сторону села Туг, продвигаясь через сельскохозяйственные угодья. В районе этого населенного пункта находился вражеский лагерь, который называли «Карьер». Там были сосредоточены артиллерия и личный состав противника.

Мы связались с разведкой нашей артиллерии и передали координаты лагеря. Примерно через 40 минут по нему нанесли удар: били 150-миллиметровые орудия, 120-миллиметровые минометы и гаубицы Д-30. После обстрела мы продолжили бой, поражая с расстояния оставшиеся силы противника из стрелкового оружия.

– Вам не раз приходилось оказываться под интенсивным огнем противника. Были ли вы ранены в ходе боевых действий?

– Да. Это произошло во время атаки на село Зогалбулаг Ходжавендского района. Оно было практически пустым: противник оставил там лишь небольшую группу военнослужащих. Мы без особых трудностей зачистили село и прилегающую территорию.

В том бою я получил легкие осколочные ранения левой пятки и руки. Стояла ночь, шел холодный дождь. Я даже не заметил, что меня зацепило. Лишь спустя примерно два часа почувствовал, что левая нога замерзает. К тому времени берец – высокий армейский ботинок на шнурках – уже наполнился кровью. Нога начала неметь. Я снял обувь, попытался очистить ногу и сам берец, но тот уже пришел в негодность. Вместе с боевым товарищем мы обнаружили тело погибшего армянского военнослужащего. Мне пришлось снять с него левый ботинок и надеть вместо своего, чтобы продолжить путь.

Утром мы расположились в селе, где ожидали прибытия медицинской помощи. Мне обработали раны и наложили повязки. Несмотря на полученные ранения, я чувствовал себя достаточно хорошо и решил продолжить участие в боях.

Мы получили новый приказ: выдвинуться из Зогалбулага в направлении села Туг и уничтожить сосредоточенные там силы противника. Приблизившись к селу, попали под интенсивный артиллерийский обстрел. У нас были погибшие и раненые... Бойцы нашего батальона укрылись за росшими по обеим сторонам дороги кустарниками и деревьями, решив дождаться темноты. С наступлением ночи начали выносить раненых и погибших товарищей, стараясь никого не оставить.

В это время возле сельской заправки мы заметили танк, двигавшийся в сторону нашего тыла. Передав раненых и погибших военнослужащим, доставлявшим нам продовольствие, мы направились через лес к селу Шехер. Предполагая, что танк движется по тому же маршруту, решили следовать за ним.

Преодолев лесистую местность, мы почти добрались до села, когда перед нами открылся глубокий овраг. В траншее у его склона находилось около десяти армянских военнослужащих.

Стояла ночь, и при спуске по склону разглядеть солдат, укрывшихся под уступом оврага, было практически невозможно. Они же прекрасно видели нас и терпеливо выжидали, когда мы приблизимся.

Наш план состоял в том, чтобы пересечь овраг, занять позиции у въезда в село и немного отдохнуть. Но осуществить задуманное не удалось – мы попали в засаду.

– Как вам удалось выбраться из этой опасной ситуации?

– Поскольку мы находились выше противника, он открыл по нам огонь снизу вверх. Благодаря лесистой местности нам удалось избежать серьезных потерь, однако один из наших боевых товарищей был ранен.

Мы рассредоточились полукругом, одновременно ведя огонь и постепенно приближаясь к противнику. Используя ручные гранаты Ф-1 и РГД-5, перешли в атаку.

Бой продолжался недолго. В результате мы уничтожили около десяти вражеских военнослужащих. После сражения обнаружили, что противник оборудовал под уступом оврага тайник для хранения запасов, выкопав для этого специальное углубление. Мы забрали оттуда необходимые вещи и продукты. Там же решили провести ночь.

Утром мы собирались спуститься к селу Шехер. Однако танк, который ранее был замечен в районе Туга, обнаружил нас в лесу и открыл огонь кумулятивными и осколочными снарядами. В результате обстрела мы потеряли четверых бойцов, еще около десяти человек получили ранения.

Один из снарядов разорвался чуть позади моего товарища. Взрывом ему практически оторвало обе ноги – они держались лишь на лоскутах кожи и остатках одежды. Несмотря на тяжелейшие ранения, он оставался жив. Мы подхватили его под руки и укрылись в овраге. Затем залегли под бетонным мостом, перекинутым через него.

Там нас оказалось шестеро. Наши руки и ноги были залиты кровью. Рядом находился еще один раненый, но его состояние было сравнительно легким.

Наш товарищ, лишившийся обеих ног, терял огромное количество крови. Бой продолжался, поэтому мы не могли перенести его в безопасное место.

– Удалось ли спасти его?

– Мы делали всё возможное, чтобы остановить кровотечение. В частности, наложили жгуты у основания голеней. В это время наш товарищ пришел в себя и посмотрел на свои ноги. Осознав, что с ним произошло, он заплакал. К тому моменту мы понимали, что, скорее всего, ему не выжить.

Казалось, он уже не чувствовал боли и не мог произнести ни слова. Через некоторое время раненый попросил воды и сигарету. Он успел затянуться два-три раза, а затем сказал: «Я знаю, что умру». Через пять минут нашего товарища не стало. Мы больше не могли сдерживать эмоции и заплакали…

– Как вы узнали о завершении боевых действий? Какой была ваша первая реакция?

– В день, когда мы узнали о Победе, мы находились в поселке Гырмызы Базар, расположенном в Ходжавенском районе. Окружив эту территорию, мы планировали утром перейти в наступление.

Я вновь получил тяжелые ранения от разрыва снаряда «Града». У меня были повреждены правое колено и ухо, осколками посечено лицо. У нас не было ни транспорта, ни возможности отступить. Я и еще восемь моих боевых товарищей были ранены. Из медицинской помощи у нас практически ничего не было.

Наши бойцы 7 ноября заняли посты вокруг поселка Гырмызы Базар. Мы, раненые, находились в окопах и на уже занятых позициях. Когда товарищи брали очередной пост, с нами был и командир роты Самир Шукюров. Он вел огонь из РПГ-7, когда случайная пуля попала в него, выйдя через шею. Командир погиб на наших глазах.

В ночь с 7 на 8 ноября мы лежали за окопами. Те, кто не был ранен, разрабатывали планы наступления на центр Гырмызы Базар. Мы же, несмотря на свои ранения, думали о том, как помочь снайперам прикрыть продвижение наших бойцов с фланга, чтобы уменьшить потери.

От занятых позиций до поселка Гырмызы Базар простиралась открытая местность. Мы понимали, что впереди нас ждет тяжелый бой и что, возможно, никто из нас не вернется. Каждый пытался связаться со своей семьей, поговорить с близкими. В такой ситуации особенно остро понимаешь, как много значит возможность услышать родной голос.

Ночью прилетел истребитель и нанес артиллерийский удар по противоположной части поселка. Позади нас находились резервные подразделения, и вдруг в небе начали появляться трассирующие очереди – светящиеся следы от выстрелов. Мы не понимали, что происходит. Подумали, что противник атакует наши тыловые позиции и что бойцы открыли огонь, чтобы отразить нападение. В этот момент по рации от командира батальона поступила команда: «Прекратить огонь! Победа одержана, боевые действия окончены».

В этот момент мы поняли, что всё закончилось. На глаза навернулись слезы. Мы плакали, но на этот раз от счастья (улыбается). Трудно описать словами то, что мы чувствовали в тот момент. Я, как и еще восемь раненых бойцов, почти не верил, что доживу до утра.

Но наступило утро, и мы были живы. Война закончилась. Это был конец. Конец боли, страха и ожидания смерти. Конец той ночи, в которой каждый из нас мог не увидеть рассвет. Наверное, в тот момент наши слезы радости были дороже любых слов...

– Расскажите, пожалуйста, о своих медалях.

– Мой боевой путь отмечен медалями «За освобождение Физули», «За освобождение Джебраила», «За освобождение Ходжавенда», «Храбрый воин», «За отличие в бою» и «Участник Отечественной войны». Для меня каждая из этих наград – память о пережитых боях, пройденных испытаниях и о боевых товарищах, которые сражались рядом со мной. Я горжусь тем, что внес свой вклад в победу и освобождение наших земель.

Зулейха Исмайлова