«Мы отмечаем и Новруз, и Рождество»: азербайджанка – о браке с шотландцем, двух культурах и детях

Межкультурные браки нередко становятся пространством, где встречаются разные традиции, языки, представления о семье и воспитании детей. Для одних супругов эти различия становятся источником недопонимания, для других же – возможностью лучше узнать культуру друг друга.

Нигяр Уотсон познакомилась со своим будущим супругом, шотландцем Грантом Уотсоном, когда они оба работали в одной нефтяной компании в Баку. Изначально наша соотечественница даже не представляла себя в браке с иностранцем, однако обычное знакомство постепенно переросло в романтические отношения, а затем и в семью. Сегодня супруги воспитывают двоих детей – дочь Майю и сына Наима. В их доме одновременно звучат азербайджанский, английский и русский языки, а в числе общих семейных праздников – Новруз, Гурбан байрамы, Новый год и Рождество.

В интервью Media.Az Нигяр Уотсон поделилась историей знакомства с будущим мужем, рассказала о различиях между азербайджанской и шотландской культурами, а также поведала о семейных традициях и стереотипах, с которыми ей пришлось столкнуться.

– Мы познакомились на работе. Оба трудились в одной нефтяной компании, правда, в разных отделах. Часто сталкивались друг с другом в коридорах, в столовой, здоровались, но особо не общались. Поскольку он шотландец, а в моем отделе тоже работало много иностранцев, некоторые сотрудники хорошо его знали и часто проводили с ним время после работы.

Однажды один из коллег сказал мне: «Есть у нас парень из другого отдела, его зовут Грант, и ты ему очень нравишься». Я тогда не обратила на это особого внимания: почему-то была уверена, что он намного младше меня. Позже выяснилось, что разница между нами всего полтора года (улыбается).

При этом я вообще никогда не думала, что могу выйти замуж за иностранца. У меня не было такой цели или мечты. Наоборот, мне всегда казалось, что это совершенно другой мир: иной менталитет и традиции.

– А как ваше знакомство постепенно переросло в более близкое общение?

– Однажды мы оказались вместе в лифте, и именно Грант первым начал беседу. Как это часто бывает у британцев, он завел разговор о погоде. Это было лето, стояла сильная жара, и я пожаловалась, что уже от нее устала. А Грант ответил, что, наоборот, ему очень нравится такая погода, так как в Шотландии часто пасмурно, мало солнца и совсем другой климат. На этом наш первый настоящий разговор и закончился.

Через какое-то время он добавил меня в друзья на Facebook-странице, и мы начали там общаться. Потом несколько раз приглашал меня куда-нибудь, но я постоянно вежливо отказывалась. В какой-то момент мои подруги уже начали говорить: «Ну почему ты всё время отказываешься? Сходи просто на чашечку кофе. Если не понравится, то больше не встретитесь». В итоге я согласилась. Мы пошли выпить кофе, и у нас сразу очень легко пошло общение. У меня было ощущение, будто я знаю этого человека сто лет. Не было ни неловкости, ни каких-то барьеров. Так мы и начали общаться, а потом постепенно всё переросло в романтические отношения.

– Получалось ли долго держать ваши отношения в секрете от коллег?

– Мы довольно долго не рассказывали коллегам о наших отношениях. Я сама еще не была полностью уверена в том, как всё будет развиваться, поэтому мы решили не афишировать это на работе. Когда мы обручились, принесли в офис торт, и тогда все узнали о наших отношениях. Помню, в тот момент я даже вздохнула с облегчением, потому что больше не нужно было ничего скрывать.

– А как эту новость восприняли ваши близкие? Всё-таки брак с иностранцем в Азербайджане иногда вызывает бурные обсуждения среди родных.

– Моя мама восприняла это абсолютно спокойно. Папы у меня давно нет – он умер, когда я была еще ребенком. Мама сама всю жизнь трудилась в нефтяной сфере, где ей приходилось работать с иностранцами, поэтому у нее не было каких-то предрассудков на эту тему. Она человек с широким кругозором и спокойно отнеслась к тому, что мой будущий муж – шотландец. В целом все мои родственники очень хорошо восприняли наш союз.

– Наверное, один из самых сильных культурных шоков для меня был связан с обувью. У нас дома принято, что, когда приходишь в гости, следует снимать туфли. В Шотландии же я столкнулась с совершенно другим отношением. Пол в нашей квартире был устлан белым ковролином, а друзья Гранта могли прийти в гости и спокойно пройти по дому в обуви. Я была просто в шоке и постоянно говорила мужу: «Пожалуйста, не разрешай им заходить в обуви!»

Кроме того, я заметила, что в Шотландии не принято сразу переодеваться после работы. Для меня это тоже поначалу было культурным шоком. Я, например, когда прихожу домой, первым делом надеваю что-то из домашних вещей. А они, вернувшись с работы, могут остаться в той же одежде и спокойно начать готовить еду.

В Шотландии меня также сначала очень удивило отношение местных жителей к пиву. Для них совершенно нормально в самый обычный день после работы зайти в паб и заказать пенистый напиток. Это настолько привычная часть жизни, что иногда я шутила: у шотландцев пиво – почти как вода. На этой почве у нас с Грантом даже возникали небольшие разногласия, поскольку сама я практически не употребляю алкоголь.

Еще я заметила, что на родине мужа намного сильнее ощущается понятие личного пространства. Взрослые дети раньше становятся самостоятельными, родственники гораздо меньше вмешиваются в жизнь друг друга. Для меня поначалу это тоже было непривычно.

– А если говорить непосредственно о семейной жизни, какие различия в ваших взглядах и привычках проявились сильнее всего?

– Наверное, одно из первых различий, которое я заметила, – это самостоятельность Гранта в быту. Он с 16 лет жил один и привык полностью обслуживать себя сам. Более того, ему даже не очень нравится, когда за ним начинают слишком сильно ухаживать. Например, он любит сам наводить порядок в своем шкафу и вообще предпочитает, чтобы без необходимости никто не трогал его личные вещи. Муж никогда не скажет: «Положи мне поесть» или «Налей мне чай». Даже если я сама спрашиваю, он чаще отвечает: «Не надо, я потом сам сделаю». Для него это просто привычная модель поведения.

Мне кажется, в этом очень чувствуется разница менталитетов. У нас в Азербайджане принято проявлять заботу через бытовые вещи: накормить, принести чай, помочь. А для супруга забота совсем необязательно выглядит именно так.

Еще одно заметное различие – подход к воспитанию детей. Я более строгая, всё-таки выросла еще в советской системе воспитания. А Грант гораздо мягче и спокойнее. Он считает, что с ребенком нужно долго разговаривать, объяснять, договариваться. Его самого воспитывали именно так.

Кроме того, например, я могу запретить детям пить колу, а потом Грант идет с ними куда-нибудь гулять и спокойно покупает им этот напиток. Для него это маленькая уступка, в которой нет ничего страшного, а я воспринимаю ее как нарушение договоренности. Поэтому в вопросах воспитания мы иногда смотрим на одну и ту же ситуацию совершенно по-разному.

– Мы поговорили о том, что удивляло вас. А что сильнее всего поразило Гранта в азербайджанском укладе?

– Наверное, больше всего его удивило, насколько в Азербайджане крепки семейные узы. Мы постоянно находимся на связи с близкими, часто встречаемся с родней и в целом очень вовлечены в жизнь друг друга. Для нас это абсолютно нормально, а для него поначалу было непривычно.

Кроме того, Гранту было сложно понять, насколько сильно у нас родители могут влиять на жизнь уже взрослых детей: давать советы, участвовать в каких-то решениях, переживать за их выбор. В Шотландии ребенка гораздо раньше приучают к самостоятельности, поэтому для мужа такая тесная вовлеченность семьи была необычной.

И еще одна вещь, которую супруг до сих пор часто отмечает, – это, как он говорит, lack of details (в переводе с англ. – «нехватка деталей»). На его взгляд, у нас люди часто дают информацию очень обобщенно, без подробностей. Например, в Шотландии, если человек приходит к врачу, ему могут подробно объяснить, почему возникла проблема со здоровьем, что означает диагноз и зачем назначен тот или иной препарат. А у нас иногда могут просто сказать медицинское заключение и выписать лекарства. И это касается не только врачей. Даже в обычной жизни Грант часто задает мне уточняющие вопросы, потому что ему хочется знать всё по пунктам и во всех деталях (смеется).

– Азербайджанское гостеприимство традиционно славится щедрым столом. Как супруг со временем привык к этой стороне нашей культуры?

– Грант обожает азербайджанскую кухню и уже знает, что если мы идем к кому-то в гости или на семейное застолье, то нас обязательно очень вкусно накормят (смеется).

– А отличаются ли у вас представления о том, как проявлять внимание и заботу друг о друге? Например, какое место в ваших отношениях занимают подарки?

– Да, это тоже было одним из культурных различий. В Шотландии, насколько я заметила, не очень принято дарить друг другу подарки. В основном презенты делают на Рождество. А в Азербайджане это может быть просто способом проявить заботу о человеке, то есть необязательно по какому-то поводу.

Я со временем приучила мужа делать такие маленькие подарки. Для меня совершенно не важна их стоимость – это может быть любая мелочь. Главное, что за таким жестом я вижу внимание и заботу.

– Из шотландских традиций, наверное, самая главная, которая появилась в нашей семье, – это Рождество. Для моего мужа этот праздник особенно важен, и теперь дети тоже с нетерпением его ждут. 25 декабря они находят подарки под елкой, и это уже стало нашей семейной традицией. При этом для меня Новый год тоже остается очень важным праздником, потому что я сама выросла на этой традиции. Поэтому 31 декабря тоже обязательно оставляю детям несколько подарков, пусть уже и не в таком количестве, как на Рождество.

Из азербайджанских традиций мы, конечно, отмечаем Новруз и Гурбан байрамы. Готовим национальные блюда, накрываем праздничный стол, собираемся вместе с родными Для меня важно, чтобы дети росли, зная и понимая культуры обеих стран, поэтому у нас дома всё это довольно естественно сочетается.

– В межкультурной семье могут различаться и представления о религии и духовных ценностях. Как вы находите в этом вопросе общий язык?

– Я сама не очень религиозный человек, но считаю себя мусульманкой. Например, когда родился сын, для меня было важно сделать ему обрезание. Муж к этому отнесся абсолютно спокойно и не был против. Более того, он сказал, что с гигиенической точки зрения считает такое решение вполне разумным. Поэтому никаких споров на данную тему у нас не было.

Что касается религии в целом, думаю, ситуация могла бы быть сложнее, если бы мой супруг был глубоко верующим человеком. Но он не придерживается строгих религиозных взглядов, поэтому у нас никогда не возникало разногласий по поводу того, как воспитывать детей в вопросах веры. При этом сын и дочка знают, что существуют разные религии. Я иногда рассказываю им об исламе, о вере в Аллаха, а со стороны родных мужа они могут что-то услышать о христианстве. Но, конечно, поскольку мы живем в Азербайджане, дети больше соприкасаются именно с мусульманской культурой и традициями. Сейчас они еще маленькие, поэтому я считаю, что рано что-то решать за них. Когда они вырастут, сами выберут, какой религии следовать. Я хочу, чтобы это был их собственный выбор.

– В вашей семье общаются на нескольких языках. Как вам удается сохранять эту мультилингвальную среду?

– Действительно, дома у нас звучит азербайджанская, русская и английская речь. Няни в основном с детьми говорили на азербайджанском. Кроме того, в школе у них сейчас проводятся уроки азербайджанского языка. Я получала образование в русском секторе, поэтому для меня было совершенно естественно общаться с детьми именно на этом языке. Муж говорит с ними по-английски. В садике, а потом и в школе у сына и дочки всё основное обучение тоже проходит на английском.

Безусловно, я очень хотела бы, чтобы дети в совершенстве знали азербайджанский язык, потому что это часть их корней, культуры страны, в которой они растут. Возможно, сейчас они говорят на нем не так свободно, как мне хотелось бы, но надеюсь, что со временем это изменится.

– А как Майя и Наим воспринимают свою принадлежность к двум культурам? Задумываются ли они уже о своей идентичности?

– Дочке сейчас семь лет, и она пока не задумывается об этом. Для нее тема самоидентификации еще не особенно важна. А вот сыну уже десять лет, и в последнее время он явно больше тянется к отцовской стороне. При этом я не забываю напоминать Наиму: «Ты наполовину шотландец и наполовину азербайджанец». Мне кажется, ему просто нравится ощущение того, что он в чем-то отличается от окружающих (смеется). Думаю, со временем он и сам поймет, какое это богатство – сочетать в себе две культуры.

– Не могу не спросить. Браки с иностранцами иногда сопровождаются различными стереотипами. Приходилось ли вам сталкиваться с предвзятым отношением?

– Даже сейчас иногда чувствуется определенное отношение со стороны окружающих, особенно мужчин. Бывали ситуации, когда люди узнавали, что мой муж – иностранец, и уже по выражению лица или реакции было понятно, что они относятся к этому неодобрительно. Даже случалось, что мы вместе садились в такси, и водитель начинал как-то странно на меня смотреть. Раньше такие моменты меня задевали, но с годами перестала ощущать неловкость. Сейчас мне абсолютно всё равно, кто и что думает о моем браке. Я давно перестала жить с оглядкой на чужое мнение. В конечном итоге всё зависит не от паспорта и происхождения, а от самих людей, их чувств, ценностей и отношения друг к другу.

– Если оглянуться на ваш опыт, что для вас стало главным преимуществом межкультурного брака, а что оказалось наиболее сложным?

– Для меня главное преимущество такого брака – это то, что дети растут сразу в двух культурах и в билингвальной среде. Они с детства слышат разные языки, видят разные традиции, разные модели поведения и в целом получают более широкий взгляд на мир. Мне кажется, это даст им больше возможностей в будущем и поможет быть более открытыми к другим людям и культурам. А самая большая сложность – всё-таки разница менталитетов. Даже если люди любят друг друга, иногда одна и та же ситуация воспринимается совершенно по-разному просто потому, что супруги выросли в разных средах. И вот именно в таких моментах приходится учиться слышать друг друга и находить компромисс.

– Работа вашего мужа связана с нефтяной отраслью, поэтому в будущем перед вами может встать вопрос о переезде. Насколько вы готовы к тому, что однажды вам придется покинуть Азербайджан?

– Когда контракт моего мужа закончится, нам, возможно, придется переехать в другую страну – туда, где для него появятся новые возможности в нефтяной сфере. Поэтому я понимаю, что вопрос переезда однажды действительно может встать перед нашей семьей.

Но мне очень трудно даже представить себя вдали от Баку. Здесь моя семья, родственники, друзья – по сути, вся моя жизнь. Баку для меня не просто город, а дом, место, где всё родное и привычное. Поэтому, даже понимая, что такой переезд когда-нибудь возможен, морально я к нему пока совсем не готова.

Тамилла Каримова