Без права на банкротство: почему в Азербайджане граждане остаются один на один с долгами?

Просрочки по кредитам, споры с банками и отсутствие действенных механизмов защиты – для тысяч граждан и предпринимателей в Азербайджане эти проблемы давно стали повседневностью. При этом сам институт банкротства, который во всем мире служит инструментом цивилизованного урегулирования долгов и защиты интересов кредиторов, в нашей стране пока не работает.

Почему в Азербайджане невозможно признать банкротом обычного гражданина, чем банкротство принципиально отличается от просроченной задолженности, как компании и банки обходят закон, а кредиторы в итоге остаются ни с чем – об этом в интервью Media.Az рассказал экономист, юрист и член рабочей группы по подготовке нового закона о банкротстве Акрам Гасанов.

– Что сегодня понимается под банкротством физического лица и чем оно отличается от обычной просроченной задолженности?

– Сразу нужно уточнить важный момент: в Азербайджане института банкротства физических лиц в настоящий момент не существует. По закону банкротами могут быть признаны только юридические лица и индивидуальные предприниматели. При этом еще несколько лет назад в законе «О несостоятельности и банкротстве» норма о банкротстве физических лиц была. Правда, на практике она почти не применялась, и суды массово отказывали гражданам. А в 2019 году это положение вообще исключили из закона.

– Почему же его убрали?

– Официального объяснения этому решению не было. Однако, если учитывать общий контекст, многое становится понятным после кризиса 2015 года. Тогда многие граждане просто физически не могли обслуживать свои долги, особенно после девальвации. Кстати, я тогда публично предлагал людям обращаться в суды с заявлениями о банкротстве, даже разработал примерную форму такого документа. Многие действительно вняли моему совету, но, к сожалению, начали массово получать отказы, зачастую абсолютно необоснованные. В итоге, вместо того чтобы наладить правоприменение, норму просто убрали из закона.

– Получается, что сейчас физическое лицо в принципе не может быть признано банкротом?

– Именно так. Никто гражданина банкротом не объявит, даже если у него объективно нет средств для погашения долгов. Во многом это связано с опасениями злоупотреблений: нередки случаи, когда имущество заранее переоформляется на родственников или третьих лиц, и формально человек выглядит неплатежеспособным, хотя фактически располагает активами.

– А чем банкротство отличается от обычной просрочки по кредитам?

– Банкротство – это когда активов недостаточно для погашения всех обязательств. И неважно, физическое это лицо, предприниматель или компания. Иными словами, если денег и имущества не хватает – это банкротство. Так данный институт работает во всем мире.

Что касается отличий между просрочкой и банкротством, то первое – это задержка платежа, а второе – отсутствие возможности расплатиться в принципе.

– Но суды требуют доказательств того, что человек или компания банкроты…

– Банкротство – это факт, точно такой же, как смерть человека. Ведь никто не требует от умершего «доказать», что он умер. Факт смерти устанавливается, а дальше выясняется причина: наступила она по естественным причинам или носит криминальный характер.

С банкротством то же самое. Сначала признается факт того, что денег нет. А дальше уже выясняется, было ли это следствием умышленных действий: фиктивного банкротства, вывода активов и т.д. Это уже предмет ответственности перед законом, и такие статьи есть в Уголовном кодексе. Просто ими почти никогда не пользуются.

– Можете привести пример умышленного банкротства?

– Конечно. Предположим, индивидуальный предприниматель накапливает долги, а затем переписывает все имущество на родственников и заявляет о своей несостоятельности. Или компания берет кредиты, затем переводит деньги по фиктивным договорам аффилированным лицам (близкие родственники: супруги, родители, дети, братья/сестры руководителя или участника компании) и после этого объявляет себя несостоятельной. В таком случае налицо преступление. Но это не отменяет самого факта банкротства – денег-то все равно нет.

– Получается, институт банкротства в стране не работает даже для бизнеса?

– К сожалению, это так. Хотя по закону, если компания или предприниматель становятся банкротами, они обязаны обратиться в суд. Это делается для защиты кредиторов – чтобы оставшееся имущество было арестовано и справедливо распределено между всеми займодавцами.

На практике же компании в суд не идут, продолжают выводить активы, а потом либо остается «пустышка», либо один сильный кредитор забирает всё себе. В результате остальные его «коллеги по несчастью» остаются ни с чем.

– Можете пояснить на простом примере?

– Допустим, у компании накопилось долгов на 1 миллион, а имущества осталось на 500 тысяч. По закону, как только это стало известно, ее руководство должно идти в суд. В таком случае кредиторы получили хотя бы по 50% от своих требований. На деле же компания никуда не обращается, выводит и эти полмиллиона. Или один крупный кредитор «отжимает» все себе. Система, которая должна защищать права обеих сторон, просто не работает.

Фактически институт банкротства в Азербайджане реально применяется только к банкам. Для них действует отдельный режим: управляющего назначает не суд и не собрание кредиторов, а Фонд страхования вкладов.

Во всем мире схема другая: если компания – банкрот, она фактически становится «собственностью» кредиторов, и именно они решают, кто будет управлять процессом. У нас же займодавцы полностью отстранены, а все решения принимаются закрыто, что создает почву для злоупотреблений.

– Сейчас в Азербайджане готовится новый законопроект в данной сфере. Есть ли надежда, что ситуация изменится?

– Да, я вхожу в рабочую группу по выработке нового законопроекта. Его цель – сделать так, чтобы институт банкротства начал реально работать, по крайней мере в отношении юридических лиц и индивидуальных предпринимателей.

Что касается обычных физических лиц, этот вопрос открыт. Будут ли они включены в новый закон, пока неизвестно. Думаю, что в течение 2026-го законопроект будет доработан. Принять его могут либо к концу года, либо уже в следующем.

Зулейха Исмайлова