Суверенитет, новая геополитическая реальность и роль Азербайджана – Интервью с Расимом Мусабековым

Последние годы в истории Азербайджана стали периодом глубоких политических и геополитических изменений. События 2020 года и восстановление полного государственного суверенитета в сентябре 2023-го не только завершили многолетний конфликт вокруг Карабаха, но и существенно изменили положение страны в регионе. Прежняя переговорная повестка сменилась задачами по обеспечению устойчивого мира с Арменией, развитию транспортных коммуникаций, укреплению региональной безопасности и созданию новых механизмов сотрудничества.

Изменения затронули и более широкий международный контекст. Азербайджан активизировал внешнеполитические связи, усилил взаимодействие со странами Центральной Азии, Турцией, Россией, Ираном и Европой, продолжил играть активную роль в Организации тюркских государств (ОТГ) и Движении неприсоединения. Параллельно новые реалии вокруг Южного Кавказа стали отражаться на таких крупных проектах, как Средний коридор и маршрут Север – Юг, а вопрос транспортного сообщения между основной территорией Азербайджана и Нахчываном приобрел реализуемые контуры.

Но процесс армяно-азербайджанской нормализации не сводится исключительно к политическим и дипломатическим аспектам. Проблемы культурно-исторического наследия, выполнения достигнутых договоренностей в отношения эксклавов, восстановления и развития региональных коммуникаций также остаются частью переговорной повестки.

О том, почему международные механизмы урегулирования не смогли обеспечить реализацию принятых в 1993 году резолюций Совета Безопасности ООН, что изменилось в переговорном процессе после восстановления территориальной целостности и государственного суверенитета Азербайджана, а также о новой роли страны в региональной и международной системе Media.Az поговорила с депутатом Милли Меджлиса Расимом Мусабековым.

– 27 сентября 2020 года началась Отечественная война, а 20 сентября 2023-го Азербайджан восстановил государственный суверенитет над всей своей территорией...

– Итоги 44-дневной Отечественной войны и антитеррористических мероприятий локального характера позволили нам восстановить территориальную целостность в 2020 году и утвердить полный суверенитет в 2023-м. Положение Азербайджана в результате этого изменилось хотя бы в той части, что на нашей территории больше не осталось ни одного вражеского солдата. Официальный Баку существенно укрепил свой авторитет и в регионе, и за его пределами. Неслучайно сегодня об Азербайджане говорят как о государстве средней силы. С нашей страной вынуждены считаться и Россия, и Иран. Государства Центральной Азии и Грузия относятся к Азербайджану с большим уважением. Всё это, на мой взгляд, стало результатом действий, предпринятых Баку для восстановления территориальной целостности и суверенитета.

– Четыре резолюции Совета Безопасности ООН, принятые в 1993 году, предусматривали вывод армянских вооруженных сил с оккупированных территорий Азербайджана. Почему, несмотря на наличие этих документов, их положения на протяжении многих лет не были реализованы и какие выводы можно сделать из этого опыта с точки зрения эффективности международных механизмов?

– Четыре резолюции Совбеза ООН, две резолюции Генассамблеи ООН предусматривали вывод армянских вооруженных сил с оккупированных азербайджанских земель. Однако, хотя в них и использовалась формулировка «незамедлительно», конкретные сроки выполнения этих требований установлены не были. В этих резолюциях также не предусматривались конкретные меры принуждения. По сути, это были решения, которые возлагали определенные обязательства, но не сопровождались механизмом их исполнения.

К сожалению, указанные резолюции в конечном итоге остались невыполненными. Они были важны с правовой точки зрения, так как не позволили агрессору в лице Армении и силам, поддерживавшим ее, юридически оформить осуществленный территориальный захват. Подобных резолюций в ООН принималось немало, и многие из них оставались нереализованными, что, безусловно, снижало авторитет Совета Безопасности.

Впоследствии была создана Минская группа (МГ) ОБСЕ, которой поручили найти политическое решение конфликта посредством переговоров. Однако парадокс заключался в том, что на Армению не оказывалось ни военного, ни финансового, ни даже политического давления, хотя именно она осуществляла оккупацию азербайджанских территорий. При этом от Баку пытались добиться уступок, которые противоречили его позиции и международному праву. Азербайджан не собирался бесконечно ждать, пока государства-посредники используют свое влияние для пресечения аннексионистских притязаний Армении.

Здесь хочу напомнить, что тремя сопредседателями МГ ОБСЕ были Россия, Франция и Соединенные Штаты Америки. Во всех трех странах существовали многочисленные и влиятельные армянские диаспоры и лоббистские структуры. В сущности, переговорный процесс затягивался, а от Азербайджана ожидали, что в какой-то момент он согласится на неприемлемые для себя условия.

Возможно, если бы Армения ограничила свои претензии только бывшей Нагорно-Карабахской автономной областью, не исключаю, что в определенных обстоятельствах могли быть найдены компромиссные решения по статусу этой территории. Но Ереван стремился именно к сецессии – отторжению от Азербайджана не только Нагорного Карабаха, но и Лачынского, Кельбаджарского районов. Только в случае добровольного согласия Азербайджана на передачу этих земель Армении можно было бы говорить о придании такому изменению статуса какой-либо легитимности. Ереван и посредники всячески подталкивали Баку к «добровольным» уступкам во имя «мира» с тем, чтобы легитимировать армянские территориальные захваты. В конечном итоге чрезмерные территориальные требования соседней страны создали ситуацию, при которой Азербайджан получил возможность использовать силу для восстановления своей территориальной целостности.

– После восстановления полного государственного суверенитета Азербайджана переговорный процесс с Арменией перешел в новую фазу. 8 августа 2025 года в Вашингтоне был парафирован текст мирного соглашения между двумя странами. Что принципиально изменилось в подходах сторон по сравнению с предыдущими десятилетиями переговоров?

– Переговоры, которые начались после восстановления Азербайджаном территориальной целостности и проведения антитеррористических мероприятий, проходили уже в совершенно новых условиях. Они касались не территориальных вопросов, а установления мира и нормализации межгосударственных отношений между Азербайджаном и Арменией. В повестке больше не было вопроса о Нагорном Карабахе.

При этом армянские покровители и лоббисты понимали, что изменить ситуацию в пользу Армении уже невозможно. У последней не было для этого военных сил, а желающих вступить в вооруженный конфликт с Азербайджаном, имеющим стратегическое партнерство с Турцией, также не нашлось. Поэтому переговорный процесс проходил уже в принципиально иной политической и геополитической обстановке.

С учетом того, что США выступили не столько посредником, сколько, скажем так, стороной, поддержавшей достигнутые между Азербайджаном и Арменией договоренности, текст мирного соглашения был парафирован. Одновременно была подписана трехсторонняя декларация с участием Соединенных Штатов, в которой были обозначены основные контуры будущего мира между Баку и Ереваном и которая получила поддержку Вашингтона.

Поэтому ни Франция, стремившаяся добиться продвижения мирного процесса при своем участии, ни Россия, традиционно рассматривавшая Южный Кавказ как зону своих особых интересов, уже не могли существенно изменить этот процесс. Двусторонние договоренности фактически развивались при поддержке США. Москва, и Париж, вопреки своей традиционной проармянской позиции, были вынуждены публично высказываться в поддержку достигнутых соглашений.

Кроме того, одним из пунктов подписанной трехсторонней декларации стало прекращение деятельности Минской группы. Поскольку с этим решением согласились Азербайджан, Армения и Соединенные Штаты, то Россия, Франция и другие государства – участники ОБСЕ также приняли его. В результате Минская группа завершила свое бесплодное существование.

Достигнутые договоренности впоследствии способствовали решению ряда других вопросов. В частности, речь идет о наших эксклавах, которые примыкали к границе Азербайджана, но на протяжении длительного времени находились под армянским контролем. После делимитации и демаркации соответствующего участка границы Армения была вынуждена оттуда отступить.

Наконец, крайне важным вопросом остается установление транспортной коммуникации между основной территорией Азербайджана и Нахчываном. Данный вопрос получил свое развитие в рамках проекта TRIPP («Маршрут Трампа во имя международного мира и процветания») при участии США. Это создает дополнительные гарантии реализации соответствующих договоренностей. Мы видим, как шаг за шагом проект получает не только юридическое и финансовое оформление. После его утверждения в парламенте Армении и завершения необходимых процедур практическая реализация инициативы должна перейти непосредственно к работам «на земле».

– Несмотря на парафирование текста мирного соглашения в августе 2025 года, в информационной и политической повестке соседней страны продолжают звучать заявления о принадлежности армянам исторических памятников и храмов на территории Азербайджана, в том числе объектов, связанных с наследием Кавказской Албании...

– Было бы наивно полагать, что парафирование мирного договора и процесс нормализации армяно-азербайджанских отношений будет продвигаться, как говорится, без сучка и задоринки. Нужно быть готовым к тому, что и в дальнейшем будут возникать проявления напряженности, а также звучать определенные притязания со стороны Армении. Это наблюдается, к примеру, в отношении Турции. Кроме того, армяне утверждают, что и на территории Грузии 400 церквей и исторических памятников принадлежат Армении...

При этом наблюдается совершенно нецивилизованное отношение к объектам азербайджанского культурного наследия. Религиозные сооружения, кладбища – всё это уничтожалось или подвергалось изменениям. Единственную сохранившуюся на территории Армении мечеть они объявили персидской, а другие объекты называли то туркменскими, то каким-либо иным образом. И при этом выступают с какими-то притязаниями на территорию Азербайджана. Понятно, что Баку полностью отметает подобного рода претензии.

Азербайджану, в сущности, ничего не требуется от Армении, тогда как последней необходимо сохранять возможность транспортного сообщения через территорию нашей страны – как с Россией, так и с Центральной Азией. Как известно, Азербайджан разрешил транзит через свою территорию в направлении Армении. Кроме того, соседней стране необходимы и энергоресурсы, в том числе поступающие из Азербайджана. И она уже получает их, пусть и в ограниченном объеме.

Единственное, что нам необходимо от Армении, – обеспечить транспортное сообщение с Нахчываном. Да, это проект, в котором участвуют Соединенные Штаты. И я полагаю, что, насколько бы армяне ни считали, что им всё простительно, но выступить против этой инициативы означает выступить против США. Не думаю, что они на это пойдут. Если же такой шаг будет предпринят, у Баку есть инструменты для решения вопроса – так, как мы решали другие подобные проблемы. И в Армении это прекрасно осознают.

Поэтому, на мой взгляд, к этому надо относиться немного хладнокровно. Споры необходимо опускать на уровень академических дискуссий. На любое армянское притязание, полагаю, у нас достаточно историков, способных дать аргументированный ответ. Если же подобные заявления приобретут политический характер, то, думаю, Армения прекрасно знает, что у Азербайджана есть необходимые ресурсы для того, чтобы пресечь любые претензии.

– После восстановления территориальной целостности и формирования новых реалий в регионе Баку активизировал внешнеполитическую и дипломатическую деятельность. Какую роль сегодня Азербайджан играет на международной арене и какое место стремится занять в формирующейся системе региональных и глобальных отношений?

– Достаточно взглянуть на роль Азербайджана в Организации тюркских государств. Наша страна является одним из ведущих государств этой структуры в направлении интеграции стран-участниц. Мы поддерживаем союзнические отношения со всеми членами ОТГ.

Азербайджан продолжает играть достаточно весомую роль и в Движении неприсоединения. Даже после передачи председательства Уганде, Баку по-прежнему активно участвует в деятельности движения и сохраняет в нем значительное влияние.

Сегодня мы совершенно по-другому выстраиваем отношения с Европейским союзом, Москвой, Тегераном, Парижем. Всё это является результатом того, что с Азербайджаном стали считаться как с самостоятельным и влиятельным государством. Роль страны как в регионе, так и на более широком международном пространстве, безусловно, существенно возросла. Неслучайно президент США Дональд Трамп пригласил Азербайджан принять участие в Совете мира.

При этом суверенитет – это не только восстановление территориальной целостности. Азербайджан обладает и достаточно прочной финансовой позицией. Золотовалютные резервы страны составляют около 90 миллиардов долларов, что позволяет нам чувствовать себя уверенно с экономической точки зрения. Мы не просим ни у кого подачек, и это, безусловно, является важной составляющей нашего суверенитета.

У Азербайджана также одна из наиболее сильных армий в регионе. Речь идет не только о численности и вооружении, но и о накопленном боевом опыте, который позволил продемонстрировать высокую эффективность наших вооруженных сил. Ежегодные расходы на оборону в размере около 5 миллиардов долларов также являются показателем того, что Баку располагает значительным военным потенциалом.

Кроме того, благодаря активной внешней политике Азербайджан сегодня играет важную роль в международных организациях и способен мобилизовать необходимую поддержку в тех случаях, когда на соответствующих площадках рассматриваются вопросы, представляющие для нас интерес.

Таким образом, совокупность всех этих факторов – восстановленная территориальная целостность, экономическая и финансовая устойчивость, военный потенциал, активная внешняя политика и участие в крупных региональных проектах – позволяет Азербайджану выступать в качестве государства средней силы и играть заметную роль как в регионе, так и на более широком геополитическом пространстве.

Тамилла Каримова