Google-Новости
новости в тренде
США и Иран находятся в ситуации парадоксального совмещения жесткой военной эскалации и подготовки мирного соглашения. Несмотря на буквально недавно закончившийся обмен ударами и закрытие Ормузского пролива, стороны вплотную приблизились к подписанию меморандума о заключении мира.
По одним данным, противоречивые переговоры о возможном меморандуме продолжаются, хотя премьер-министр Пакистана (страны-посредника) Шахбаз Шариф официально заявил, что окончательный текст мирного соглашения уже полностью согласован обеими сторонами.
Но в целом, со стороны, ситуация выглядит весьма нестабильной.
СМИ публикуют ключевые параметры готовящейся сделки. Агентство Mehr опубликовало проект меморандума об урегулировании, состоящий из 14 пунктов. Согласно его данным, ядерный компромисс выглядит так, что президент США Дональд Трамп согласился на схему «разбавления» высокообогащенного урана непосредственно внутри Ирана, отказавшись от требования его полного вывоза.
Далее, договор предполагает возобновление безопасного судоходства по Ормузскому проливу (ранее Иран полностью закрыл пролив для торговых судов и танкеров после американских авиаударов).
Главным камнем преткновения остаются замороженные активы. Тегеран требует разблокировать $612 млрд и выставить счет в $300 млрд на восстановление инфраструктуры. Вашингтон (в лице вице-президента Джея Ди Вэнса) жестко заявляет «никаких денег Ирану» и настаивает на поэтапном выделении средств только на гуманитарные нужды.
По данным Reuters, подписание меморандума может состояться в Женеве, а подписи под документом должны поставить вице-президент США Джей Ди Вэнс и спикер иранского парламента Мохаммад Багер Галибаф.
При этом ситуация меняется ежечасно и сопровождается взаимным давлением. Идет дипломатический торг. Трамп заявляет на Fox News, что «Иран очень хочет сделку», однако публично критикует Тегеран за «информационные вбросы» о деталях соглашения. МИД Ирана официально подчеркивает, что «окончательного решения по соглашению пока нет», а удары США срывают баланс.
Эксперты отмечают, что Трамп использует стратегию «эскалации ради деэскалации», пытаясь силой заставить Иран подписать документ на американских условиях до промежуточных выборов в США.
В то же время правительство Израиля выступает против смягчения американской политики и настаивает на продолжении жесткого курса в отношении Тегерана, что также создает напряженность в отношениях между США и их ближневосточными партнерами.
Безусловно, такая ситуация вызывает вопросы. Какими могут быть реальные ожидания в нынешней ситуации? Можно ли надеяться, что уже в скором времени Вашингтон и Тегеран смогут подписать какой-то мирный документ?
На эти вопросы Media.Az ответил специалист по Ближнему Востоку, грузинский политолог Василий Папава.
По его словам, текущая геополитическая динамика вокруг Ирана наглядно демонстрирует, что ни одну из сторон не стоит недооценивать в их способности вести сложную многоуровневую игру. «Исламская Республика Иран, вопреки многочисленным поверхностным прогнозам о неминуемом крахе под внешним военным давлением, наглядно продемонстрировала высокую степень стратегической устойчивости и сохранила за собой статус ключевого игрока, которого преждевременно списывать со счетов. Блокада Ормузского пролива и недавние военные удары четко обозначили, что у Тегерана остаются крайне болезненные для мировой экономики рычаги давления. В то же время Вашингтон при администрации Трампа и Вэнса действует жестко, прагматично и без лишних иллюзий, демонстрируя готовность к сделке исключительно с позиции силы и на своих условиях. То, что сейчас происходит в регионе – боевые действия, идущие параллельно с кулуарными переговорами при посредничестве Пакистана – представляет собой классический пример «эскалации ради деэскалации», где каждый шаг на поле боя призван усилить переговорные позиции сторон.
В сложившихся реалиях наиболее осязаемым исходом видится заключение временного рамочного соглашения или Меморандума о взаимопонимании в ближайшие недели. Ждать полноценного мира или долгосрочного договора не стоит, однако стороны остро нуждаются в тактической передышке. В рамках этого компромисса Тегеран пойдет на разбавление накопленного урана непосредственно на своей территории вместо его полного вывоза и обеспечит безопасное судоходство по Ормузскому проливу. Белый дом, в свою очередь, не станет единовременно размораживать колоссальные финансовые активы, а откроет к ним строго дозированный, поэтапный доступ под верифицированные шаги и исключительно на гуманитарные нужды. Это позволит Ирану частично ослабить экономическую петлю и восстановить критически важный нефтяной экспорт, а Вашингтону – избежать обвинений внутри страны в излишней мягкости, дав всем участникам процесса передышку минимум на два месяца.
Последующая реализация договоренностей неизбежно вступит в фазу скрытого тактического противодействия. Тегеран с высокой долей вероятности станет максимально затягивать процесс консервации и демонтажа центрифуг, одновременно сохраняя каналы координации со своими региональными прокси-силами. Соединенные Штаты, в свою очередь, сохранят в силе базовую архитектуру санкционного давления в качестве ключевого рычага контроля. Безусловно, официальное заявление Белого дома о возобновлении безопасного судоходства через Ормузский пролив спровоцирует краткосрочную коррекцию нефтяных котировок в сторону снижения, однако данная стабилизация будет носить крайне неустойчивый характер, а рынки продолжат остро реагировать на любые информационные утечки и медийные манипуляции. Дополнительным дестабилизирующим фактором останется позиция Израиля, который продолжит оказывать дипломатическое давление на Вашингтон с требованием ужесточить подход, несмотря на очевидный приоритет собственных национальных интересов в текущей стратегии США.
Процесс урегулирования сохраняет высокую уязвимость перед лицом целого комплекса деструктивных факторов. Одним из главных узлов противоречий выступает жесткая позиция Джей Ди Вэнса касательно финансовых механизмов, исключающая единовременную разморозку активов в ответ на иранские требования о немедленных многомиллиардных траншах. Ситуацию усугубляет и внутриполитическая конъюнктура в обеих странах: в Тегеране командование Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и консервативная часть аятолл трактуют любые уступки как капитуляцию, в то время как администрации Трампа в преддверии электорального цикла необходим безусловный внешнеполитический триумф, а не двусмысленные компромиссы. На этом фоне любая непредвиденная эскалация в Персидском заливе или несанкционированная активность йеменских хуситов способны мгновенно девальвировать достигнутый дипломатический прогресс.
В сухом остатке результатом данных усилий станет не долгосрочное мирное урегулирование, а формирование модели управляемого кризиса. Вашингтон получит возможность задекларировать крупный внешнеполитический успех в рамках концепции «эффективных сделок», а Иран обеспечит устойчивость правящего режима и частичное ослабление экономического давления, при этом фундаментальные противоречия сторон останутся неразрешенными. Подобный алгоритм отражает традиционную специфику ближневосточной дипломатии, где жесткая риторика и взаимное силовое давление в конечном итоге приводят к подписанию хрупкого пакта, обусловленного осознанием неприемлемости издержек полномасштабного военного конфликта для каждого из участников», - обрисовал ситуацию востоковед.
Он считает, что вероятность выхода сторон на подписание официального мирного документа остается весьма высокой, поскольку кулуарный дипломатический марафон достиг своей кульминации. «Тем не менее, между фиксацией декларативных намерений и реальным долгосрочным урегулированием лежит глубокая содержательная пропасть. Текущий переговорный трек ориентирован не на всеобъемлющий мирный договор, а на сугубо тактическое, промежуточное соглашение. Речь идет о временном рамочном меморандуме, ключевая задача которого ограничивается купированием острой фазы трехмесячного вооруженного противостояния, деблокадой Ормузского пролива и снижением критической нагрузки на экономики участвующих в конфликте государств.
К скорейшему юридическому оформлению компромисса стороны подталкивает жесткий публичный цейтнот, во многом сформированный действиями Белого дома. Администрация Дональда Трампа активно транслирует в медийное пространство тезисы о неизбежности сделки, заявляя о принципиальной готовности Тегерана к уступкам и скором возобновлении безопасного международного судоходства в Персидском заливе. Для американского руководства в преддверии внутриполитических событий критически важно зафиксировать однозначный внешнеполитический триумф. Параллельно с этим международные посредники в лице Пакистана и Катара подтверждают завершение технической работы над проектом соглашения, которое может быть завизировано в электронном формате в ближайшие дни. Столь высокая динамика обусловлена и объективными экономическими издержками: глобальный энергетический рынок испытывает колоссальное давление из-за транспортной блокады, а последствия военных ударов США по иранской инфраструктуре вынуждают Тегеран форсировать решения для возобновления экспорта углеводородов.
Тем не менее, на финальной стадии переговорный процесс сталкивается с серьезным внутренним противодействием в самом Иране. Официальный Тегеран демонстративно выдерживает паузу, а министерство иностранных дел подчеркивает, что окончательное решение по проекту меморандума еще не принято. Внутриполитическое пространство Исламской Республики превратилось в арену жесткого противостояния: командование Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и консервативная часть аятолл трактуют любые компромиссы в ядерной сфере как скрытую капитуляцию перед Вашингтоном. Ситуация усугубляется локальными протестными акциями противников дипломатического курса, а консервативные медиа открыто обвиняют главу внешнеполитического ведомства Аббаса Аракчи в сдаче национальных интересов.
Дополнительным барьером на пути к компромиссу выступает диаметрально противоположная интерпретация параметров соглашения в информационном поле обеих стран. Иранские государственные СМИ акцентируют внимание на немедленном разблокировании десятков миллиардов долларов и сохранении за Тегераном права на взимание сборов за навигационное обслуживание в Ормузском проливе. В свою очередь, команда Трампа и Джей Ди Вэнс категорически опровергают эти заявления, настаивая на том, что финансовые послабления невозможны до полной верификации ядерных уступок, а судоходство в проливе должно быть освобождено от любого иранского контроля. На этот деструктивный фон накладывается и жесткая позиция Израиля, который продолжает наносить массированные удары по инфраструктуре «Хезболлы» в Ливане, фактически игнорируя призывы Белого дома снизить интенсивность боевых действий для стабилизации переговорного трека.
В сухом остатке, высокая персональная вовлеченность и завышенные ставки лидеров действительно могут привести к подписанию рамочного документа о деэскалации в самые ближайшие дни. Однако данное соглашение будет носить беспрецедентно хрупкий характер и останется, по сути, лишь протоколом о намерениях, который ни один аналитик не назовет полноценным мирным договором. Фундаментальные технические и юридические детали сторонам только предстоит согласовать, причем происходить это будет в условиях перманентных взаимных обвинений, информационных войн и продолжающихся локальных столкновений на ближневосточном театре военных действий», - уверен Папава.
Мехти Мамедов
новости в тренде
