«Они сожгли их заживо на глазах детей»: история жителя Ходжалы, побывавшего в плену

Эльшад Агаев – очевидец геноцида, произошедшего в городе Ходжалы в конце февраля 1992 года. Появившись там на свет в 1973-м в простой семье рабочего, он рос вместе с двумя братьями, сестрой и бабушкой, не подозревая, что однажды ему предстоит пережить одну из самых трагических страниц в истории родного края.

В беседе с Media.Az Эльшад муаллим поделился личными воспоминаниями о пережитом, потерях среди близких, испытаниях, выпавших на долю мирных жителей, и о том, как эти события навсегда изменили его жизнь и судьбы людей вокруг него.

– Расскажите, пожалуйста, каким вы помните Ходжалы?

– Город я запомнил как очень красивое место. Наше детство проходило в долинах и на холмах, мы собирали дикие травы, гуляли по лесу, играли в футбол, ходили в клуб смотреть кино. Праздники проходили тепло, особенно Новруз. Помню, как однажды мы собрали мешок угощений, которые ели почти два месяца.

– Что произошло в ту страшную ночь с 25 на 26 февраля 1992 года?

– Армяне стреляли по нам не только в ту ночь, но и за несколько дней до трагедии, поэтому мы спали одетыми. Примерно в 11 часов вечера они начали обстрел из пушек, танков – казалось, будто на Ходжалы обрушился огненный смерч. Мы сразу же вышли во двор, где увидели несколько женщин, пришедших из села Галадереси. Они сообщили, что половину домов в их населенном пункте армяне уже сожгли и нужно бежать.

Жители направились в лес через реку Гаргарчай, которая была покрыта льдом. Я взял свою бабушку на спину и перенес через реку. Мы шли всю ночь, но, когда рассвело, армяне перекрыли нам путь и открыли огонь. Под утро мы подошли к траншее, слева находился армянский пост, расстояние между нами было не более 20 метров. Они кричали: «Сдавайтесь, всё равно не убежите», а у нас был всего лишь автомат и охотничье ружье. Когда патроны у нас закончились, армяне подошли к нам вплотную. Таким образом, меня с сестрой Дурданой взяли в плен, ее начали обыскивать, сняли у нее с руки золотые часы, у меня отобрали кошелек с деньгами. Затем, избивая, нас повели в Аскеран, где приказали лечь в грязь. После вокруг собралось много армян, которые плевали, оскорбляли, бросали в нас камни, били досками.

– Свидетелем каких пыток и издевательств над мирными жителями вы стали в неволе?

– Как я уже отметил, в плен я попал с сестрой, откуда мог бы сбежать, но остался ради нее. Многие мужчины Ходжалы сдавались, чтобы быть рядом со своими родными. Сестра была ранена в ногу, а я – в правый бок. Нас отвели в КПЗ, где находились женщины, дети, раненые, которых били и пытали.

Один из армян ударил меня автоматом по лицу – шрам на губе остался до сих пор. Ситуация была такой, что даже, если рядом твой брат или сестра, то помочь было невозможно. Больше всего людей убивали в местечке Шумлуг – там погибали младенцы, старики, женщины, многих обливали бензином и заживо сжигали.

Так, мужчину по имени Тевеккюль и его жену Хезенгюль связали проволокой и сожгли на глазах у собственных детей. В мою одноклассницу Саиду, которая была беременна, выстрелили прямо в живот. У тети Матан на глазах троих сыновей поставили к стене и расстреляли. Моего товарища Фаига заставляли сказать, что Карабах принадлежит Армении, взамен обещая оставить его в живых. Однако, сколько они ни пытались, всё было тщетно. В результате его застрелили.

Не могу не вспомнить и другую страшную историю. Среди пленных находился мужчина по имени Мамед, приехавший из Армении вместе со своими сыновьями – Мохлатом и Сохбетом, которым было всего по 14-15 лет. Однажды один из армян заявил, что якобы азербайджанцы убили отца с сыном, после чего нас начали жестоко избивать. Они спросили у Мамеда, кем являются ему двое подростков. Узнав, что это его дети, им отрезали головы. Затем других пленных заставили выкопать яму и бросить тела и головы раздельно.

– В те дни тяжелых испытаний на каждом шагу встречались примеры беспримерного мужества и стойкости. Люди спасали родных и близких, помогали друг другу чем могли. А были ли среди вас предатели?

– Горько об этом говорить, но среди нас и в самом деле оказались предатели – двое братьев и начальник пекарни в Ходжалы – Ариф, Мехман и Айдын. Они выдавали и предавали людей. Например, сообщили армянам, что мужчина по имени Эльхан в Ходжалы стрелял из винтовки, после чего его увели и больше о нем не было известий.

Однажды меня отвели в комнату для пыток, где я увидел Мехмана, который сидел за одним столом с армянами и весело разговаривал с ними. Позже Айдына и Арифа посадили к нам в камеру. Они сказали, что якобы заплатили армянам, чтобы их отпустили. Но мы понимали, что это неправда...

– Как вам удалось спастись из плена?

– Мой дядя был водителем УАЗа, на котором перевозили пленных. Он попросил Национального героя Аллахверди Багирова провести переговоры с Виталием Баласаняном о том, чтобы нас включили в обмен. Тот сказал, что, если мы будем живы, то обмен состоится.

3 марта меня с сестрой и еще двух девушек отвезли в дом армянки: нас должны были обменять на ее сына. Женщина, увидев меня, заплакала и сказала мне умыться. Посмотрев на себя в зеркале, я испугался, потому что был весь в крови.

Вечером нас повезли на кладбище Карагач, там Аллахверди Багиров вел переговоры с армянской стороной. Но обмен состоялся только на следующий день.

– Разговаривали ли вы с сестрой Дурданой о пережитом в плену после воссоединения?

– Нет, не затрагивали эту тему вплоть до самой ее смерти. Она говорила, что там происходило такое, о чем невозможно говорить даже самым близким.

Отметим, что Дурдана Агаева провела восемь дней в армянском плену, где подвергалась страшным мучениям и пыткам. Обо все увиденном она написала позже книгу, ставшую свидетельством перенесенных страданий.

– Что было с другими членами вашей семьи, также вынужденными бежать в те дни из Ходжалы?

– Моя мама была тяжело ранена осколками гранаты и позже долго лежала в госпитале в Агдаме. Бабушке и двум братьям, к счастью, удалось спастись.

– Как вам удалось воссоединится с семьей?

– Целый месяц я не мог найти родных. У гостиницы в Агдаме раздавали лекарства, привезенные на автобусе. Я также пошел за ними, но в этот момент начался обстрел. Люди, оказавшиеся рядом, в том числе и моя семья, быстро забрались в автобус, а я не успел и из-за этого целый месяц искал их.

Позже наш односельчанин сказал мне, что видел моих родных в Баку, якобы они нашли приют в здании медицинского училища. Я сел на поезд из Агдама и поехал в столицу. Около здания Республиканской клинической больницы встретил наших односельчан, но они сказали, что никого из моей семьи не встречали. Затем ко мне подошли две женщины и посоветовали искать родных в общежитии за медучилищем. Придя туда, я увидел своего младшего брата.

– Какой у вас была жизнь в статусе вынужденных переселенцев?

– Очень тяжелой: вначале не было ни одежды, ни посуды, ни жилья, ни средств к существованию.

– Удалось ли вам побывать в Ходжалы после освобождения наших территорий от оккупации? Что вы почувствовали, когда снова оказались в родных местах?

– Мы с односельчанами, ставшими на долгие годы вынужденными переселенцами, уже несколько раз бывали в Ходжалы. Но, к сожалению, отчего дома я не нашел. В первый мой приезд туда я не смог сдержать слез: перед глазами, как кадры старого фильма, пронеслась вся жизнь, я вспомнил товарищей и друзей, которые стали шехидами.

Мелек Новрузова