Азербайджан стал для меня перезагрузкой: испанский художник о проекте «От Альгамбры до Ширваншаха»

Азербайджан стал для испанского художника и скульптора Нани Бороната не просто новой страной на карте, а источником вдохновения и отправной точкой следующего этапа в творчестве. Вместе с азербайджанской пианисткой Ульвией Абдуллаевой он работает над международным проектом «От Альгамбры до Ширваншаха», посвященным культурному диалогу между Испанией и Азербайджаном.

Во время своего визита в Баку художник рассказал Media.Az, как зародился этот творческий замысел, почему его вдохновляют азербайджанские ковры, что объединяет культуры Испании и Азербайджана и какую роль искусство может сыграть в сближении народов.

– Как появилась идея проекта «От Альгамбры до Ширваншаха»?

– На самом деле эта история началась еще в 2017 году. Тогда я создал проект под названием «Часовые» (Centinelas). «От Альгамбры до Ширваншаха» можно назвать его естественным продолжением, своего рода второй главой.

Мне важно сказать об этом, потому что именно в тот период началось мое глубокое увлечение антропологией. Я убежден, что именно данная наука лежит в основе всех проявлений искусства. Если добавить к этому мое природное любопытство, временами даже чрезмерное, а также богатое воображение, то станет понятен источник всего, чем я занимаюсь последние годы.

Всё началось совершенно неожиданно – со встречи с двумя многовековыми деревьями. Одно росло в городе, где я тогда жил, второе – в деревне, расположенной примерно в 17 километрах, где находилась моя мастерская. Изучая их историю, я понял, что они до сих пор сохраняют свою древнюю функцию – обозначать границы территории.

Для меня это были уже не просто деревья. Они превратились в тотемы, которые на протяжении веков становились свидетелями заключения мирных соглашений после войн, важных исторических событий и встреч разных культур. В Баварии, где я живу, такие деревья до сих пор играют особую церемониальную роль. Достаточно вспомнить традицию майского дерева – Maibaum.

Но меня больше всего поразило другое. Эти два исполина стали для меня символом воина-хранителя – своеобразного ангела, который стоит на страже своей общины. Именно такую фигуру в военном деле называют часовым (сentinelas). Интересно, что само слово происходит от латинского sentire – «чувствовать». То есть из задача – первыми почувствовать приближение опасности, чтобы предупредить остальных.

Именно вокруг этой идеи и начал строиться мой первый проект. Однако спустя два года работы он зашел в творческий тупик. Было создано множество произведений, но мне казалось, что они так и не смогли выразить те эстетические выводы, к которым я стремился. Наверное, каждому художнику знакомо это состояние: наступает момент, когда словно оказываешься перед пропастью. Перед тобой множество дорог, но усталость не позволяет сделать следующий шаг.

Именно тогда в моей жизни появилась Ульвия. Сегодня я понимаю, что именно с этого момента началась следующая глава моей истории.

– Можно сказать, что именно знакомство с Ульвией привело вас к Азербайджану?

– Совершенно верно. Я часто говорю, что Ульвия стала моим часовым.

Есть одна удивительная деталь. За несколько дней до нашего знакомства я читал книгу Павла Флоренского «Обратная перспектива». Ее автор родился на территории современного Азербайджана. Теперь мне кажется, что это было своеобразным предисловием к тому, что вскоре произошло в моей жизни.

С детства меня всегда притягивал Восток, и именно он всегда будоражил мое воображение. Я вырос на книгах об Аладдине, Синдбаде-мореходе, волшебных лампах, коврах-самолетах и загадочных пещерах. Все эти детские истории спустя десятилетия неожиданно ожили вновь.

Знакомство с Азербайджаном стало для меня встречей с тем мальчиком, которым я когда-то был. Оно словно вернуло меня к самому себе. Именно тогда начался новый творческий цикл моей жизни. Это была настоящая перезагрузка сознания. Чем лучше я узнавал Ульвию, тем яснее понимал, насколько близки наши культуры.

Одновременно передо мной открывался совершенно новый эстетический мир. Испания восемь веков находилась под влиянием арабской культуры. Это наследие оставило нам огромное богатство, значение которого мы начинаем по-настоящему осознавать только сегодня.

Современный мир позволяет путешествовать туда, куда в моей молодости попасть было практически невозможно. И когда в прошлом году я впервые приехал в Ичеришехер, меня охватило странное чувство узнавания. Архитектура, свет, запахи… Всё это удивительным образом напоминало мне родную Валенсию, Пальму-де-Майорку и Малагу. Я словно оказался одновременно дома и в совершенно новом мире.

– Недавно вы вновь посетили Азербайджан. С какой целью приехали на этот раз?

– Это мой второй визит в Баку, и для меня он имеет особое значение. Главная цель нашей поездки – организация концерта памяти отца Ульвии, выдающегося азербайджанского виолончелиста Расима Абдуллаева, который ушел из жизни полтора года назад.

Но этим мой визит не ограничивается. Каждая поездка в Азербайджан становится для меня возможностью продолжить исследование этой страны. Я собираю фотографии, делаю документальные записи, наблюдаю за людьми, архитектурой, природой, деталями повседневной жизни. После возвращения в Германию весь этот материал станет основой моей дальнейшей работы. Мне важно не просто увидеть страну глазами туриста. Я стараюсь прожить ее, почувствовать ее ритм, понять культурный код. Только тогда впечатления начинают превращаться в искусство.

– Над чем вы сейчас работаете? Что планируете представить азербайджанской публике?

– Сейчас в своей мастерской в Мюнхене я создаю новую серию произведений, которую очень хотел бы представить именно здесь, в Азербайджане.

Это необычные работы. Я задумываю их таким образом, чтобы они могли существовать подобно коврам – их можно свернуть, перевезти и снова развернуть в другом месте, как это происходило с древнейших времен на Великом шелковом пути.

Мне хочется, чтобы эти произведения были коврами не в буквальном смысле, а как художественный объект и носитель идеи. Для меня это метафора жизни кочевых народов, которые переносили с собой не только вещи, но и знания, традиции, память, культуру. В этом смысле ковер становится «переносной землей» – пространством, которое человек всегда может взять с собой. В этом есть нечто магическое. Именно эту магию мне хотелось бы превратить в произведение искусства.

При этом я испытываю огромное уважение к азербайджанской культуре и многовековой традиции ковроткачества. Именно поэтому никогда не стал бы вмешиваться в уже существующий ковер или использовать его как холст. Мне не хочется изменять произведение, которое уже обладает собственной художественной ценностью.

Моя цель совсем в другом. Я стремлюсь создать собственный художественный язык, используя ковер как форму и как идею. Меня интересует не расписанный мною ковер, а сам этот объект – изделие, которое на протяжении тысячелетий сопровождало кочевые народы и помогало переносить культуру из одного места в другое. Именно через данный образ мне хочется построить символический мост между моей испано-андалусской культурой и культурой Азербайджана.

– Ваш проект объединяет музыку и изобразительное искусство. Почему для вас это так важно?

– Потому что мы с самого начала хотели избежать очевидного пути. Нам было важно не просто сделать выставку с музыкальным сопровождением. И точно так же не хотим устраивать концерт, на фоне которого висят картины. Это было бы слишком просто.

Наша задача гораздо сложнее. Мы стремимся создать единое художественное пространство, в котором музыка и визуальное искусство перестают существовать отдельно друг от друга.

Мне кажется, музыка – первое из всех искусств. Согласно научным данным, ребенок начинает слышать еще до того, как открывает глаза. Мы воспринимаем звук раньше, чем изображение. Поэтому именно музыка становится первым художественным опытом человека. Исходя из этого понимания и строится весь наш проект. У него есть три основных направления.

Первое – создание культурного моста между Пиренейским полуостровом и Абшероном. Для нас это символизирует средиземноморскую цивилизацию – огромное пространство, соединяющее Европу, Азию и Новый Свет. Во многом оно сформировалось благодаря обмену, который веками происходил вдоль Великого шелкового пути.

Второе направление связано с музыкой, которой занимается Ульвия.

Третье – визуальное искусство, за которое отвечаю я. Оно объединяет живопись, скульптуру и фотографию.

Но в конечном итоге мы хотим, чтобы всё это воспринималось как единое художественное произведение. Мы ищем своего рода катарсис, момент, когда музыка и визуальный образ начинают существовать в одном пространстве и в одном времени. Конечно, мы понимаем, насколько сложна эта задача. Именно поэтому рассматриваем проект как живой процесс. Это не законченная история. Она будет постоянно развиваться, обрастать новыми идеями, произведениями и главами.

– С чего начинается такой масштабный художественный поиск?

– Мне кажется, художник и музыкант очень похожи. Когда один оказывается перед абсолютно белым холстом, а другой – перед полной тишиной, каждый из них должен сделать первый выбор. Художник выбирает первые цвета своей палитры, а композитор – аккорды, из которых впоследствии рождается симфония. Именно с этого начинается путешествие. Дальше появляются открытия, сомнения, ошибки, неожиданные повороты.

Именно так развивается любое настоящее творчество. В моем случае этот путь тоже начался с трех разных направлений, которые в итоге неожиданно пересеклись друг с другом.

– Вы говорите, что этот проект стал результатом долгого творческого поиска. Какие книги, произведения искусства и культурные образы повлияли на формирование его концепции?

– Когда берешься за проект такого масштаба, который затрагивает философию, антропологию, психологию и культуру в целом, первое чувство – растерянность. Ты понимаешь, что перед тобой огромный мир, но не знаешь, с чего начать. В такие моменты очень важно найти ориентиры – произведения, идеи или образы, которые становятся отправной точкой и помогают двигаться дальше. Для меня такими ориентирами стали три совершенно разных произведения.

Первое – роман Сервантеса «Дон Кихот». Эта книга сопровождает меня уже более 30 лет. Мне кажется, именно в ней лучше всего раскрывается характер моего народа. Каждый раз, возвращаясь к этому роману, я открываю в нем что-то новое.

Вторым важнейшим открытием стало произведение Гара Гараева, посвященное Дон Кихоту. Почти 30 лет назад в Мадриде с этой музыкой меня познакомил мой грузинский друг. Тогда я и представить не мог, что спустя годы она станет одной из важных частей моего художественного пути и приведет меня к Азербайджану.

Третьим открытием стал роман Курбана Саида «Али и Нино». Эта книга вошла в мою жизнь совсем недавно, но уже успела оказать огромное влияние. Она буквально открывает мне глаза на глубину, красоту и богатство азербайджанской культуры.

Каждое из этих произведений стало для меня отдельной дорогой, но в какой-то момент все три неожиданно сошлись в одной точке. Именно тогда начал складываться проект «От Альгамбры до Ширваншаха».

– Вы уже говорили о ковре как об одном из центральных образов проекта. Почему именно он оказался столь важным?

– Потому что меня интересует не только его красота. Меня прежде всего привлекает его антропологическое значение. Ковер нельзя воспринимать лишь как элемент интерьера или предмет быта. Это объект, вобравший в себя огромный пласт человеческой культуры. В нем заключены память, символика, магия и даже мистика. Именно поэтому со временем люди начали воспринимать ковер как произведение искусства.

В Испании существует богатая традиция гобеленов. Если задуматься, они появились именно благодаря коврам, которые однажды перестали лежать на полу и заняли место на стенах дворцов. В этот момент предмет повседневной жизни превратился в произведение искусства. Он вошел в музеи и выставочные залы.

Именно этот переход меня особенно интересует. Мне хочется исследовать не столько сам ковер, сколько путь культурного объекта, который сопровождал человека на протяжении тысячелетий.

– Возвращаясь к проекту: почему он получил название «От Альгамбры до Ширваншаха»?

– Потому что эти два архитектурных памятника очень точно отражают смысл нашего творческого замысла. Если вспомнить мой первый проект – «Часовые», – то Альгамбра в Гранаде и дворец Ширваншахов в Баку становятся главными хранителями культурного моста. Это два символа, два великих памятника, представляющих наши культуры. Именно поэтому они и вынесены в название проекта.

Но очень важно понимать, что речь идет не о разовой выставке. Это долгосрочная инициатива. Сегодняшний этап – лишь одна из ее глав. В рамках этой главы Ульвия исполняет программу, объединяющую произведения испанских и азербайджанских композиторов. В основе репертуара – традиционная музыка, современная академическая классика и тонкие джазовые интонации. Параллельно я создаю серию живописных работ, вдохновленных азербайджанскими коврами.

– Работая над этим проектом, вы наверняка нашли много общего между Испанией и Азербайджаном...

– Чем глубже я погружаюсь в азербайджанскую культуру, тем больше нахожу удивительных параллелей. Особенно меня поражает сходство орнаментальных традиций. Богатство символов и декоративных мотивов, которое мы видим в мудехарской архитектуре Испании, во многом перекликается с тем, что я открываю для себя здесь, в Азербайджане. Поэтому сегодня в своих работах создаю собственный художественный язык, основанный на арабесках и геометрических формах.

Меня вдохновляют орнаменты азербайджанских ковров, архитектура дворца Ширваншахов и одновременно художественное наследие мудехарской Испании. Мне интересно не просто соединить эти элементы, а найти между ними естественный диалог. Ведь речь идет не о копировании форм, а о встрече двух культур.

– Каким вы видите будущее проекта «От Альгамбры до Ширваншаха»?

– Я убежден, что сегодня мы находимся только в начале пути. Этот проект изначально задумывался как долгосрочный. То, что мы представляем сейчас, – лишь одна из его глав. Впереди еще очень много тем, которые хотелось бы исследовать и воплотить в искусстве.

Одна из них – удивительная духовная и гармоническая близость азербайджанского мугама и испанского фламенко. На первый взгляд это совершенно разные музыкальные традиции, но чем больше я их изучаю, тем сильнее ощущаю внутреннее родство между ними. Меня очень интересует эта связь, и я уверен, что однажды она станет основой новой главы нашего проекта.

Еще одна тема, которую мне подсказал роман «Али и Нино», – образ лошади. Во время чтения книги я обратил внимание на то, какое важное, почти тотемное место занимает лошадь в азербайджанской культуре. И тогда пришло понимание, что в Испании этот образ имеет столь же глубокое значение. Для обеих наших культур лошадь – не просто животное. Она является частью исторической памяти, национального характера и художественной традиции. Мне кажется, это тоже могло бы стать отдельной главой нашего проекта.

Но круг наших интересов значительно шире. Мы хотели бы обратиться к гастрономии, рассматривая ее прежде всего с антропологической точки зрения. Нас также интересуют традиционные танцы, народные обряды, символы, повседневная культура – всё то, что формирует идентичность народа.

Вообще нас привлекает сам феномен этой земли. Азербайджан расположен на перекрестке Кавказа, Персии и Византии. Именно взаимодействие этих трех культур на протяжении столетий сформировало уникальный характер страны.

При этом нельзя забывать, что азербайджанское побережье – самая восточная точка многовековой Европы, которая словно обращена к Азии по другую сторону Каспийского моря. Для меня это гораздо больше, чем география. Это символические ворота между Востоком и Западом. Именно поэтому Азербайджан занимает такое особое место в нашем проекте.

– Что, на ваш взгляд, должны почувствовать и понять люди после знакомства с проектом?

– В Испании есть город Толедо, который называют городом трех культур – мусульманской, христианской и еврейской. Мне кажется, что Азербайджан можно назвать землей трех культур. Это удивительный пример того, как на протяжении веков здесь сосуществовали разные этнические и религиозные общины.

Именно это культурное богатство представляет для меня огромный интерес как для художника. Поэтому проект «От Альгамбры до Ширваншаха» – не просто художественная инициатива. Для меня это попытка построить настоящий культурный мост между Испанией и Азербайджаном.

Я убежден, что искусство способно говорить на языке, который понятен всем, независимо от страны, религии или языка. И если благодаря нашему проекту люди смогут лучше узнать друг друга, значит, мы движемся в правильном направлении.

Наталья Гулиева